— Конечно. Какая я дура! Всегда забываю. Попробуйте посмотреть в столовой.
Он вышел, а я остался с Люси в ее временной гостиной. Она слушала диктора, не пошелохнувшись. Она была уже на шестом месяце («Даже Роджер, — сказала она потом, — вынужден признать, что это вполне пролетарский поступок»), но снаружи вроде бы ничего еще не было заметно; правда, она была бледна, бледнее обычного, я думаю, и сохраняла на лице то безразлично-отсутствующее выражение, какое иногда появляется в первую беременность. Заглушая голос диктора, Бэзил крикнул на лестнице:
— Роджер, где ты прячешь штопор?
Диктор перешел к курсу акций, и Люси выключила радио.
— Молчат о Мадрасе, — сказала она. — Хотя, может быть, вы не интересуетесь политикой?
— Не очень, — подтвердил я.
— У Роджера почти никто из друзей не интересуется.
— Положим, он и сам новичок, — заметил я.
— Просто он не хочет навязывать свои взгляды тем, кому они безразличны.
Это уже не лезло ни в какие ворота: во-первых, она, ни много ни мало, претендовала на то, что лучше меня знает Роджера, а во-вторых, я еще не избыл непроходимую скуку, которой он наградил меня в две-три последние встречи.
— Вы окажете нам всем великую услугу, если убедите его исполнять свое намерение, — произнес я.
Обидно до слез, когда хамство игнорируют. А именно так отреагировала Люси. Она всего-навсего сказала:
— Нам скоро надо выходить. Мы идем в театр Финсбери, а там начинают в семь.
— Очень неудачное время.
— Оно устраивает рабочих, — сказала она. — Ведь им завтра вставать раньше, чем нам.
Потом с бутылкой и стаканами вошли Роджер и Бэзил.
— Мы сейчас уходим, — сказал Роджер. — В Финсбери идет «Тракторная трилогия». А ты не хочешь? Может, мы раздобудем еще одно место, как ты думаешь, Люси?
— Сомневаюсь, — ответила Люси. — Там всегда аншлаг.
— У меня что-то нет желания, — сказал я.
— Тогда, может, потом подойдете в кафе «Ройял»?
— Это можно, — согласился я.
— О чем вы говорили?
— Мы слушали последние известия, — сообщила Люси. — О Мадрасе молчат.
— Наверное, им велели прикрыть эту тему. ИКО умеет заткнуть рот Би-би-си.
— ИКО? — спросил я.
— Имперский колледж обороны. Очередная профашистская лавочка, очень секретная. Их водой не разлить с ИХТ и нефтяными компаниями.
— ИХТ?
— Имперский химический трест.
— Роджер, — сказала Люси, — если мы еще задержимся, мы не успеем перекусить.
— Верно, — кивнул он. — До встречи в кафе.
Конец ознакомительного фрагмента.