Любовь среди руин. Полное собрание рассказов: читать начало книги онлайн

— Нет, едва ли встречал.

— Скажите. Джимми почти всех знает. Он бы вам понравился. Я должен вас свести.

Не сумев наладить контакт, Попью, по-видимому, решил, что за поддержание беседы теперь отвечаю я.

— Мистер Попью, — сказал я, — имеете ли вы ко мне какое-нибудь определенное дело? Если же нет, то…

— К этому я и подхожу, — ответил Попью. — Нет тут места поукромней, чтобы поговорить?

Предложение было разумное. Позади нас на скамье сидели два мальчика-слуги, из-за стеклянной перегородки с любопытством взирал швейцар, несколько членов клуба, проходя мимо, задержались у телефонного аппарата, чтобы получше разглядеть моего странного гостя. Я был более или менее спокоен, что он не из числа почитателей моего дарования, которые меня иногда осаждают, — а либо нищий, либо сумасшедший, либо и то и другое; в иных обстоятельствах я бы его прогнал, но сегодня, не предвидя ничего более интересного, я колебался.

— Будьте молодчагой, — убеждал он.

В моем клубе была невзрачная, унылого вида комнатка, где члены давали интервью журналистам, упражнялись в арифметике со своими счетоводами — словом, занимались делами, выносить которые в более людную комнату считали нескромным. Я отвел Попью туда.

— Уютное местечко, — сказал он. — Я закурю, о’кей?

— Сделайте одолжение.

— Угощайтесь.

— Нет, благодарю вас.

Он закурил сигарету, набрал полную грудь дыму, поглядел на потолок и, как бы приступая к делу, сказал:

— Совсем как в нашем «Уимполе».

Сердце у меня упало.

— Мистер Попью, — сказал я, — вы, конечно, не для того себя утруждали визитом, чтобы просто поговорить со мной о клубе «Уимпол»?

— Нет. Но, понимаете, мне довольно неудобно. Прямо не знаю, как начать. Я думал подвести к этому как-нибудь невзначай. Но я так понимаю, что время вам дорого, мистер Плант, поэтому скажу вам сразу, что должен перед вами извиниться.

— Да?

— Да. Я тут обманным путем. Моя фамилия не Попью.

— Да?

— Да. Лучше, если я скажу вам, кто я такой, правда?

— Если вам угодно.

— Ну, говорю. Я — Майкл Мокли.

Имя было произнесено с такой бравадой, с такой уверенностью в его громоподобном действии, что я растерялся. Для меня оно было пустым звуком. Где и почему должен был я его слышать? Кто это — коллега-писатель, дальний родственник, знаменитый спортсмен? «Мокли? Мокли?» — повторял я про себя. Никаких ассоциаций не возникало. Между тем мой гость, по-видимому, не заметил, что его откровение не родило отзвука, и напористо продолжал:

— Теперь вы понимаете, почему я не мог назваться. Ужасно порядочно с вашей стороны, что вы это так приняли. Мне надо было сразу догадаться, что вы молодчага. Честно скажу, после того как это случилось, я жуть что пережил. Глаз сомкнуть не мог. Страшное дело. Сами знаете, каково это, когда ты пал духом. Я бы все равно не смог работать, даже если бы меня не уволили. Не думайте, что я переживаю. Провались они со своей работой. Я это директору в лицо сказал. Я не для того учился и получал образование, чтобы торговать чулками. Давно надо было уехать за границу. В Англии тебе хода нет, если нет руки или не подлижешься к разным выскочкам. Равные возможности — там, в колониях, где людей на сорта не делят и вопросов не задают.

Мне трудно выслушать ложное утверждение и не внести поправку.

— Поверьте, мистер Мокли, — сказал я, — у вас глубоко превратное представление о жизни в колониях. Вы найдете, что люди там точно так же пристрастны и грешат любопытством, как здесь.

— Не там, куда я еду, — возразил он. — Я убираюсь отсюда. Я сыт по горло. Да еще иск на мне висит, и только и дела целый день, что думать об этом несчастном случае. Ведь несчастный же случай. Пусть только попробуют свалить на меня. Я ехал по своей стороне и два раза сигналил. Мигалки там не было. Я не обязан был останавливаться. Старик и подвинуться не хотел. Видел же, что я еду, прямо на меня смотрел: попробуй, мол, наедь. Ну, думаю, я тебя пугну. Знаете, когда круглый день ездишь, видеть не можешь людей — все время заставляют уступать дорогу. Люблю иной раз разбудить их, когда нет полицейского рядом, чтобы запрыгали. Теперь это кажется часом, а все случилось в две секунды. Я еду прямо, жду, что старик отскочит, — и он идет прямо, шагает через дорогу, как будто он ее купил. Я только тогда понял, что он не собирается уступать, когда он был перед носом. Тормозить уже было поздно. Я нажал на тормоз и попробовал свернуть. И даже тут успел бы, если бы он остановился, а он так и шел прямо под меня — и угодил на крыло. Вот как было. Свалить на меня не удастся.

Все было именно так, как описал дядя Эндрю.

— Мистер Мокли, — сказал я, — правильно ли я понял, что вы и есть тот человек, который убил моего отца?