Если этот гад изнасилует девчонку, я ведь потом не только ей в глаза смотреть не смогу, я голову перед моими дорогими Настей и Степановной не подниму. Буду ходить как оплёванный.
— Спа…! — вскрик резко захлебнулся.
Насильнику надоело церемониться, и он пустил в ход кулаки.
Всё, с меня хватит. Сердце разрывается.
Я выскочил в коридор, кровь во мне бурлила и клокотала.
Оружия у меня не было, но если надо готов рвать на части голыми руками.
Всё, как я думал: один из корешей Алтына — худой, бородатый, с перекошенным ртом, мутными глазами и весь трясущийся с перепоя, зажал в коридоре худенькую девчушку лет четырнадцати в штопанном-перештопанном платьице. Из её носа текла кровь, глаза были закрыты, она громко и часто дышала и, похоже, находилась на грани потери сознания.
Бандит уже пользовался моментом, задрал платьишко и грубо шарил руками по телу несчастной.
Мне ужасно хотелось впечатать кулак в пьяную морду ублюдка, разворотить ему челюсть, вогнать зубы в мозг… И всё-таки я подавил этот позыв и, вместо того, чтобы замахнуться и нанести удар, я изобразил на лице максимально дружелюбную улыбку.
Даже вспомнил, как зовут этого бородача.
Я положил руку ему на плечо.
— Привет, Вася!
Он обернулся, сначала зло ощерился, но потом всё же узнал.
— Жора?
— Я, Вася! Пить хочешь? У нас с Алтыном осталось манёхо.
— Хочу, — кивнул он. — Только ты погоди чуток, я с бабой развлекусь и приду.
— Далась она тебе! — фыркнул я. — Кожа да кости, подержаться не за что!
— Плевать! Баба всегда баба! — произнёс Вася, правда, уже не так уверенно.
— Брось её! — снова посоветовал я. — Ты ж не собака, чтобы на кости бросаться, так Василий?!
— Так, — подумав, ответил он.
— Вот и я тебе говорю. Всё равно с неё толку не будет, а мы с тобой дёрнем стопочку-другую и найдём такую, чтобы ух! Кровь с молоком!
Я говорил достаточно убедительно, чтобы Василий согласился.
— Твоя правда, Жора. А эту девку я в другой раз зажму…
— В другой раз, так в другой раз, — охотно поддакнул я, веря, что другого раза у него точно не будет, и пойдёт этот Василий дорожкой долгой арестантской, а то и вовсе получит давно заслуженную пулю между глаз.
Земля только чище станет.
Я открыл дверь, впуская Васю в нашу комнату, а сам подошёл к девушке.
Она бросила на меня испуганный взгляд.
— Тебя как зовут?
— Надя, — всхлипнув, сказала та, продолжая буровить меня глазами и не ожидая с моей стороны ничего хорошего.
Для неё я был другом насильника, то есть таким же бандитом.