Первой мыслью было: валить обоих к такой-то матери. И сразу же в голове возникли все потенциальные расклады. А что если дед притащил с собой не фельдшера, а какого-то приятеля Губана? Например, чтобы вместе с ним отвезти раненного бандоса к врачу. Подпольных хирургов в Москве хватает, многие принимают только на дому.
Вот будет смеху, если уложу типа, а потом выяснится, что онс Губаном дружки — не разлей вода. Вдобавок выстрелы неизбежно привлекут к себе внимание, через какое-то время тут обязательно появится милицейский наряд. Чтобы не поломать игру надо куда-то тащить Губана, а куда?
К себе точно не поволоку. И с конспиративными квартирами у нас тоже полная засада. Другими словами, нет от всем известного и надоевшего слова «совсем». Встречи с агентами и осведомителями приходится проводить порой в самых экзотических местах.
— Это кто — фельдшер? — косплея под дурачка, поинтерсовался я.
— Фельдшер-фельдшер, — закивал дед, безбожно фальшивя и интонацией и видом.
Надо быть полным кретином, чтобы не понять: мне пытаются повесить лапшу на уши. Видимо, дурачок из меня получился достаточно убедительным, и оба — дед и приведённый им гость, не восприняли меня как угрозу.
Незнакомец склонился над Губаном, долго слушал его тяжёлое дыхание, затем распрямился и с усмешкой произнёс:
— Мог бы меня и не дёргать, дед! Сам видишь — кончается он…
— Дык я… — забубнил старик, но незнакомец уже потерял к нему всякий интерес.
Теперь его взор обратился на меня:
— Ты кто такой? Я тебя не знаю.
Я спокойно выдержал его взгляд и спросил:
— Сам-то кем будешь?
Он хмыкнул.
— А ты, я погляжу, дерзкий!
— Какой есть, — согласился я.
— Молодец! Люблю дерзких! — На его лице появилась добродушная улыбка, взгляд стал ласковым а в голосе прорезалась симпатия.
Только меня эта его показная доброта не расслабила: типовой и слишком хорошо знакомый ещё по прошлым временам психологический приём. Матёрые урки часто так успокаивают потенциальную жертву, перед тем, как нанести неожиданный смертельный удар.
Значит, с секунды на секунду меня попробуют убить. И тоже вряд ли будут стрелять: бандос считает деда своим союзником, навлечь внимание органов на его жилище — конкретное западло.
Рукопашка со всеми вытекающими — большой риск. С Брюсами Ли и прочими Ван-Даммами тут пока напряжёнка, то бишь нужно верное орудие убийства: удавка или нож. Причём, в качестве первого может быть всё, что угодно, любое подручное средство — ремень, веревка... Тихо, спокойно и без крови.
Ставлю на удавку.
Сейчас меня попробуют как-то отвлечь, сделать так, чтобы я на короткое время повернулся к бандосу спиной.
— Слышь, парень, а что это? — вскинул подбородок бандит.
Его взгляд был обращён куда-то за меня, а в руке мелькнул шёлковый шнурок. Такое чувство, что он постоянно таскает удавку с собой. Кстати, почему нет? Для убийцы это обычный «рабочий» инструмент.
— Где? — почти естественно «удивился» я.
— Да вот же… За тобой! — воскликнул он.
Очередная нехитрая психологическая уловка. Девяносто девять человек из ста обязательно повернутся, чтобы посмотреть, что там происходит у него за спиной, и таким образом становятся беззащитными.
Я тоже повернулся якобы на автомате, вот только беззащитностью в моём случае и не пахло. Главное — опередить врага. Я уже знал, что буду делать: резко уйду в сторону и врежу ребром ладони по кадыку. Зачастую этот удар бывает смертельным, только оплакивать убийцу я точно не буду.
Но меня опередили.
Я обернулся на странный шум и увидел застывшего на месте бандита. В его взоре застыло удивление, из открытого рта слышало гусиное шипение.