— Ты чего? — испуганно спросил я.
Не хватало, чтобы урка тут кончился.
— Кажется, швы разошлись, — прохрипел Губан.
— Я ведь не хирург. Что — назад в больничку?
— Н-не надо. Сейчас зайдём к нужному человечку, он доктора приведёт, — скрипя зубами, сказал раненый.
— А этот нужный человек, точно дома? Не ушёл никуда?
— Пусть только попробует уйти!
Мы оказались в длинном и тёмном коридоре, продуваемом всеми ветрами. Тут было холодней, чем на улице.
— Сюда, — Губан показал на одну из дверей.
Электрического звонка на ней не было, я стал стучать. Сначала за дверями было тихо, потом послышался какой-то скрип, а за ним последовало шарканье.
Наконец, чей-то дребезжащий старческий голос спросил:
— Кто?
— Дед, открывай! Это я, Губан!
Щёлкнул замок, дверь распахнулась. Худой, похожий на скелет обтянутый кожей, старик с длинной седой бородой и такими же седыми всклоченными волосами окинул меня подслеповатым взглядом.
— Кто с тобой, Губан?
— Потом расскажу, впусти.
Старик посторонился.
Мы ввалились в его жилище, пропахшее чем-то затхлым и кислым.
Дед оценил состояние Губана, махнул рукой:
— На кровать его отнеси.
Я подтащил бандита к металлической кровати с высокими спинками и аккуратно положил поверх грубого солдатского одеяла.
— В доме есть кто-то ещё? — спросил я.
— Некому тут быть, — вздохнул старик. — Бабка померла, сыновья сгинули. Один кукую.
К счастью, в комнате было тепло, натопленная печка излучала жар как кочегарка. Я сразу вспотел и скинул с себя верхнюю одежду.
Вдвоём со стариком мы быстро раздели Губана. При виде расплывшегося на боку кровавого пятна, дед покачал головой:
— Это кто тебя так расписал, Губанчик?
— Фрол.
— Эвона как! Не поделили чего?
— Не поделили, — сказал как отрезал бандит.
Старик распрямился.