— В этом я не силен, — сказал я. — Очевидно.
Диана сорвала упаковку и ахнула.
— Не может быть, — проговорила она, разглядывая черный восьмиугольный флакончик духов. — Где ты умудрился раздобыть «Nombre Noir»? Да еще целую унцию? Запечатанный флакон?
— Я тебе еще несколько лет назад хотел подарить, — сказал я.
Она поцеловала меня.
— Я уж думала, у меня никогда больше таких не будет. В последний раз, когда я смотрела на eBay, флакончик в пол-унции стоил больше семисот долларов. Где ты их раздобыл?
— Помнишь моего друга из Джорджии, который торгует оружием? Один из его клиентов — шейх из Абу-Даби, а у него есть запас на складе с кондиционером. Но пока он мне их передал, ты уже уехала.
Диана как-то сказала мне, что «Nombre Noir» — одни из лучших духов, какие когда-либо существовали. Но найти их совершенно невозможно. Евросоюз запретил их из-за одного ингредиента, который вызывал у небольшого процента людей повышенную чувствительность к солнцу. Компания отозвала продажи и уничтожила все, что могла уничтожить, до последнего флакона.
Как только Диана сказала, что эти духи невозможно найти, я, разумеется, принялся их разыскивать, чтобы сделать ей подарок.
— Значит, так мне и надо — за то, что уехала, не сказав тебе.
— Да, вот так.
— А кстати, раз уж об этом зашла речь. Мне предлагают работу старшего спецагента в Майами.
— Ого, это серьезно, — сказал я самым приподнятым тоном, какой только мог изобразить. — Поздравляю. Майами — это, наверное, здорово.
— Спасибо.
— От такой работы трудно отказаться.
Неловкое молчание длилось, кажется, целую вечность.
— А что насчет работы у Гордона Снайдера?
Начальство Снайдера осталось не особенно довольно тем, что он без разрешения вставил следящее устройство в мой «блэкберри», а потом утверждал, что кто-то передал ему «конфиденциальную информацию» о местонахождении Маурисио Перрейры — в то самое время, когда я появился в его квартире в Медфорде. Его понизили в должности и перевели на другую работу.
— Да нет, им там нужен специалист по борьбе с организованной преступностью. А можно у тебя спросить кое-что насчет Романа Наврозова?
— Спрашивай.
— Это крушение вертолета в Марбелье? Как-то чересчур кстати вышло, тебе не кажется?
Я пожал плечами. Уговор есть уговор.
— Дай, угадаю. Люди Путина уже несколько лет старались добраться до него, но это было нелегко. И ты заключил сделку с одним из твоих информаторов, бывших кагэбэшников. Своего рода обмен информацией.
После долгой паузы я сказал:
— Бывают на свете и случайности.
— Хм.
Какое-то время мы оба молча смотрели вперед.
— Знаешь, — сказала она, — мне, наверное, не стоило тебе это говорить, но мы собираемся кое-кого арестовать по делу «Меркурия».
— А я уже думал, дойдет до этого или нет. — Шли недели, месяцы, а никого из маркусовских «инвесторов» даже не вызвали на допрос.
Маршалл Маркус был все еще на свободе, так как пошел на сотрудничество с ФБР, и его новые адвокаты еще вели переговоры с Комиссией по ценным бумагам. Множество инвесторов требовали его крови. Тюремный срок его ожидал безусловно.