Маркус тяжело вздохнул и опустился в кресло.
— Она и из комнаты почти не выходит. Все спит да спит.
— После такого ей надо бы с кем-то поговорить.
— Знаю, Ник. Знаю. Может быть, потом захочет. Тебя она, кажется, всегда слушала. Ты-то как, Никеле, лучше?
— Совершенно здоров, — сказал я. — А вы все правильно делаете.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Встречаетесь с ФБР.
— А-а. Ну, это только потому, что Шеки пообещал мне сделку.
— Отдайте Гордону Снайдеру то, что ему нужно, — сказал я, — и ФБР будет на вашей стороне. Они могут оказать серьезное давление на прокуратуру.
— Но что это значит? Меня посадят в тюрьму?
— Может быть, удастся открутиться, — сказал я. — Зависит от того, что вы можете им предложить. О «Меркурии» придется рассказать.
— Шеки говорит, мне не о чем беспокоиться, если я буду делать так, как он скажет.
— До сих пор вам это сильно помогло? — спросил я.
Он растерялся и долго не мог найти слов.
Наконец я прервал молчание:
— А где Белинда?
— Из-за нее-то я и просил тебя приехать, — сказал Маркус. — Она сбежала.
Он протянул мне светло-голубую карточку с подписью вверху: «Белинда Маркус». На ней было написано:
— Она сказала, что хочет встретиться с подругой в городе, а утром я нашел вот это. Что это значит?
Это значило — ее предупредили, что ФБР уже подбирается к ней. Хотя, честно говоря, доказать причастность Анны Афанасьевой к какому-то серьезному преступлению было бы нелегко.
— Иногда только в трудное время и увидишь, каков человек на самом деле.
Маркус покачал головой.
— Ник, мне нужно, чтобы ты ее нашел.
— Не думаю, что она хочет, чтобы ее нашли.
— Что ты хочешь этим сказать? Она моя жена. Она меня любит!
— Наверное, ваши деньги любила сильнее.
— Она уже несколько месяцев знала, что я банкрот. Это ничего не изменило.
— Ну, Маркус, банкрот ведь банкроту рознь, правда?
Долгая пауза.
Затем он отвернулся.