Голос у Дианы был звонкий от волнения.
— Мы перехватили звонок с его мобильного.
— В Нью-Хэмпшире?
— Чуть западнее Конкорда. Выдвигаемся на север.
— Ты едешь туда с группой захвата?
— Они затребовали все силы поддержки, боевые и небоевые. Я им нужна для наблюдения вне радиуса действия группы захвата. Я не буду на самой линии огня.
— Назови мне точное место.
— Это дом у дороги, за городом. Тебе туда нельзя. Ты же знаешь. Это операция ФБР.
Я сделал медленный вдох.
— Диана, послушай. Я не хочу, чтобы она погибла, когда группа захвата вломится туда со стрельбой и криками. Я хочу, чтобы она осталась жива.
— И они хотят того же. Спасение потерпевших — это всегда наша первоочередная задача.
— Я говорю не о намерениях. Я о методах.
— Ну и что ты предлагаешь?
— Он там один прячется? Или это то самое место, где он закопал Алексу? От этого полностью зависит, как надо действовать.
— Мы не знаем, там она или нет.
— Стоит ему услышать, как ветка хрустнет, или увидеть, как толпа парней в камуфляже выходит из леса, — и он ее убьет. Он уже угрожал затопить могилу, и я не удивлюсь, если он устроил все так, чтобы это можно было сделать на расстоянии.
— Не может такого быть. Она — его единственный козырь.
— Диана, этот парень не действует по обычным правилам. Рассчитывать на это — значит опасно его недооценивать. Он хочет затопить ее могилу или перекрыть ей кислород — и наблюдать за этим на экране компьютера. Он хочет посмотреть, как она будет умирать.
— А зачем тогда требовать выкуп?
— Он рассчитывает получить кучу денег, а потом убить ее. Скажи командиру группы захвата, что я ему пригожусь. Скажи, что только я один знаю все о Владимире Жукове.
Пока я ехал на север по 93-й, начался дождь — сначала несколько капель в виде предупреждения, а затем яростный ливень. Дорогу было почти не видно. Обычно я люблю капризы погоды, но не в этот раз. Казалось, что так отражается охватившее меня волнение. Инстинкт подсказывал, что ничем хорошим это не кончится.
Тогда я включил музыку на полную громкость. К тому времени, как я доехал до границы с Нью-Хэмпширом, я уже несколько приободрился. Тут пришлось выключить звук, чтобы ответить на звонок.
Звонила Диана, чтобы назвать место, где сосредоточилась группа захвата.
— Мы расположились на автостоянке в двух милях от дома, — сказала она. — Ты будешь со мной, в команде наблюдения. Но это значит — на территорию захвата не соваться.
— Годится. Я сейчас где-то милях в тридцати, не больше.
Через сорок пять минут я уже сидел на пассажирском сиденье черного внедорожника. Диана была за рулем. Под форменной курткой у нее был бронежилет третьего класса защиты — незаметная пулезащитная экипировка.
Дождь все хлестал. Мы остановились у края леса, как выражались в группе захвата, на «желтом рубеже» — у самой линии операции. «Зеленый рубеж» обозначал воображаемую черту вокруг дома. «Зеленый рубеж» — значит, игра началась.
Правду сказать, мы были всего лишь наблюдателями. Моя роль была скромной и четко определенной: если они захватят русского живым и он откажется сотрудничать, меня соединят с ним по радио, чтобы я с ним поговорил. Не лично — только по радио.
Мы стали ждать. И все вокруг, кажется, ждали сигнала. Напряжение чувствовалось в воздухе.
Наконец Диана спросила: