— С вами кто-то еще? — сказал он по-английски. — Скажите мистеру Наврозову, что его человек уже не явится к нему с докладом. Всего хорошего.
Связь прервалась.
У меня засосало под ложечкой. Я понял, что случилось самое худшее. И Наврозов тоже понял. Швырнул телефон через всю комнату.
— Кто это был? — спросил я.
— В том-то и дело — я же работаю с посредниками! — воскликнул он. — Я не знаю, кто это!
— Тогда — где он?
— Я же сказал, где-то в Нью-Хэмпшире!
— Не дальше чем в тридцати минутах езды от границы с Мэном, так? Это нам известно. Но вы знаете хоть, он где-то на севере штата, или на юге, или еще где? Не догадываетесь?
Он не ответил — я видел, что он не знает. Видел, что сейчас он испытывает то, что ему редко приходилось испытывать в своей жизни: горечь поражения.
— Погодите, — сказал он хрипло. — Кое-что у меня есть. Фотография. Посредник сумел тайком сфотографировать исполнителя. Для подстраховки.
— Лицо?
Он кивнул.
— Но имени я не знаю. Лица этого человека нет в ваших полицейских базах данных. Найти его будет нелегко.
— Мне нужна фотография, — сказал я. — И еще одно. Я хочу знать, что же все-таки означает «Меркурий».
Он рассказал.
Через полчаса, еще не опомнившись от потрясения, я шел по улице к машине.
Почти ровно в шесть утра грузовой самолет «Федерал экспресс» сел в Бостоне. Мне срочно нужно было поспать. Если я не хочу упустить последнюю надежду найти Алексу Маркус, прежде всего мне понадобится нормально отдохнувший мозг.
Телефон зазвонил, когда я парковал «дефендер».
Это был Толя Василенко.
— Насчет фотографии, которую ты мне прислал, — сказал он. — Я тебе очень не завидую. Хуже и не придумаешь. Помнишь то зверское убийство целой семьи в Коннектикуте?
— Так это тот, выживший? Тот, что сбежал?
— Так мне сказали.
— Имя?
— Мы еще не обсудили цену.
— Сколько ты хочешь? — устало спросил я.
— Мне не денег надо. Скажем так, обмен информацией.
Он выложил мне свои требования, и я согласился, не раздумывая ни секунды. Тогда он сказал:
— Владимир Владимирович Жуков.
Я несколько раз повторил мысленно это имя, стараясь связать его со словесным портретом, который прислал мне по электронной почте Евгений, начальник наврозовской службы охраны: крепкий мужчина с бритой головой и свирепым выражением лица.
— Что еще ты о нем знаешь? Особенно о прошлом, о семье?