— Вероятно.
— Ну, а выкуп потребовали?
— Пока нет. Но, учитывая обстоятельства и ее историю…
— Так вы говорите, отец волнуется, что его дочь, возможно, похитили?
Выражение лица у Снайдера было какое-то странное. Такое преувеличенное недоумение, что это выглядело почти комично.
— Видите ли, мистер Хеллер, чего я никак не могу понять — почему из бостонской полиции к нам никто не обращался.
— Должны были.
— Я бы знал, верно? Обычно это первое, что они делают в таких случаях. Похищения — это сфера ФБР. Не могу не удивляться, почему этого не случилось.
— Но если вы распорядитесь, чтобы отследили ее телефон…
Но Снайдер еще не договорил:
— Я думаю — возможно, они не обратились к нам потому, что их никто не поставил в известность об исчезновении девушки. — Он сцепил руки в замок. — Как видите, Маршалл Маркус не позвонил в полицию. Интересно, правда? По идее он бы уже должен на уши поставить и полицию, и ФБР, чтобы искали его дочь.
— Он звонил в полицию, — сказал я. — Пару часов назад.
Он покачал головой и твердо сказал:
— Это не так.
— У вас неточная информация.
— О Маркусе у нас абсолютно точная информация, — сказал он. — Мы точно знаем, что ни он, ни его жена в полицию не звонили. Ни по одному из четырех его домашних телефонов. Ни с одного из его двух мобильных. Ни с мобильного его жены. Ни с одного телефона в «Маркус капитал». — Он пристально посмотрел на меня. — Вот так. Мы уже некоторое время держим Маркуса под наблюдением по решению суда. И я уверен, что ему об этом известно. Это он вас сюда прислал, мистер Хеллер? Пожалуйста, не трудитесь отрицать тот факт, что вы встречались с Маркусом в его доме в Манчестере сегодня утром. Вы для этого пришли? В качестве его агента? Попытаться выяснить, какими сведениями мы располагаем?
— Я пришел потому, что жизнь девушки, возможно, находится под угрозой.
— Той самой девушки, которую пришлось отправить в исправительную спецшколу из-за ее проблемного поведения?
Я едва сдержался, чтобы не вспылить.
— Да. После того как ее похитили. Такие вещи очень даже способны подействовать на психику. Разве вы этого не понимаете? Мы с вами на одной стороне.
— Вы работаете на Маркуса, верно?
— Да, но…
— В таком случае мы по разные стороны. Ясно вам?
4
Алекса чувствовала, что сердце колотится все быстрее и быстрее. Она слышала его удары. В этой ужасающей тишине они звучали как литавры.
— Ты меня слышишь, Алекса? — произнес едва слышный голос.
Пищевод обожгло кислотой. Она закашлялась, почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Немного рвоты вылилось на промокшую рубашку, остальное застряло в горле.
Нужно было сесть, чтобы выплюнуть все изо рта, но она и голову-то не могла приподнять выше, чем на несколько дюймов. Не могла двинуться.
— Поосторожнее там, будь добра, — сказал голос. — Мы не сможем открыть твой гроб в случае чего.
— Гроб… — выдохнула она.