— Когда вы ее видели последний раз?
— Вчера вечером. Мы ходили в бар.
Хорошо, хоть об этом не соврала.
— Может быть, пойдем прогуляемся? — сказал я.
— Прогуляемся? — переспросила она таким тоном, словно я предложил ей откусить голову живой летучей мыши.
— А что? Подышим свежим воздухом.
Ее отец сказал:
— Вы можете поговорить здесь.
На несколько секунд ее лицо стало растерянным. Наконец, к моему удивлению, она ответила:
— Я не против выбраться из дома.
Мы пошли от Луисбург-сквер вниз по крутому холму, вдоль Уилоу-стрит.
— Мне показалось, ты не прочь закурить.
— Я не курю.
Но я сразу же почувствовал запах дыма, как только она спустилась вниз и вошла в кабинет.
— Не бойся, я не донесу твоему отцу.
Она пожала плечами и вытащила из маленькой черной сумочки пачку «Мальборо» и золотую зажигалку «Дюпон».
— Я ему даже про фальшивые права не скажу, — добавил я.
Она покосилась на меня, открывая колпачок зажигалки, щелкнула, зажгла сигарету и затянулась. Из ноздрей у нее поднялись две струйки дыма, как у кинозвезды прежних времен.
Мы перешли Уэст-Седар и двинулись дальше по узенькому переулку под названием Акорн-стрит.
— Вы с Алексой были вместе в «Кутузке», — сказал я. И стал ждать.
— Мы всего-то по паре коктейлей выпили, — произнесла она наконец.
— Она не показалась тебе расстроенной? Не обижалась на родителей?
— Не больше, чем всегда.
— А она ничего не говорила о том, что собирается куда-нибудь уехать?
— Нет.
— У нее есть парень?
— Нет. — Она произнесла это враждебным тоном, как будто давала понять, что я лезу не в свое дело.
— Она не говорила, что боится чего-нибудь? Или кого-нибудь? Ее однажды уже похитили на парковке…
— Знаю, — пренебрежительно ответила она. — Я же вроде как ее лучшая подруга.
— У нее не было опасений, что что-то подобное может случиться снова?