Жизнь-река: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Он самый, Плешаков, — подтвердил лысый. — Прежнего сняли за невыполнение годового сбора членских взносов.

— Позвони Плешакову, пусть определит романтика на боровлянскую ферму дояром. По направлению райкома комсомола. С жильём проблем не будет — домой, ведь, поедешь, не к чужим людям. Давай, романтик, двигай в свою… Как её?

— В Боровлянку! — подсказал лысый.

— Да, в Боровлянку… Поднимай животноводство! Это тебе наше комсомольское поручение. Добьёшься хороших надоев — орденишко подкинем. Героем пятилетки станешь. Вот тебе и романтика трудовых будней!

Неплотно притворив за собой дверь, я услышал, как важный господин в кресле звякнул подстаканником о блюдечко, засмеялся:

— Нет, ты видал? За путёвкой на целину явился! И впрямь, недотёпа верит, что туда с путёвками едут! Поставь этому… Как его?

— Плешакову!

— Вот–вот! Поставь на вид, что недостаточно ведётся работа с молодёжью по закреплению её в колхозах и совхозах Тогучинского района. А как сказал Никита Сергеевич Хрущёв…

Что сказал главный демагог страны, я уже не слышал. Глотая обиду, ступал по упругим коврам лестничных ступеней, вынося из обкома в душе своей новые чувства: ненависть к чинушам, разочарование в комсомольских идеалах, неверие в светлое будущее, обещанное Хрущёвым и его прихлебателями.

Для меня начинался новый этап самоутверждения в жизни, в которой мало просто выжить, не сделав ничего полезного для других людей, для природы. Не испытав и толики того, о чём мечталось, что грезилось. Всего несколько месяцев разделяли меня от свершения самой страстной мечты — стать моряком.

Об этом завтра. Хотя брезжит рассвет и, стало быть, уже сегодня. Я плохо спал, всю ночь ворочался с боку на бок. Кофе, выпитый вечером, дал знать. Вспоминая былое, включал фонарь, гонял комаров, делал записи в дневнике. А сейчас глаза слипаются, на плоту не усидеть, надо выспаться. Кто меня гонит? Кто в этой глуши запретит мне спать, сколько хочу? Устраиваюсь поудобнее, накрываюсь пледом. И сказано в Библии: «Спокойно ложусь я и сплю, ибо, Ты, Господи, един даёшь мне жить в безопасности». Псалом Давида 4 (9)

Море зовёт.

На волне любимого «Радио России» голос популярного певца, композитора, музыканта, поэта–барда Юрия Антонова. Песня эта родится позже. А надежды моей юности исполнятся значительно раньше.

После долгих и упорных поисков работы и общежития наткнулся, наконец, на объявление: «В УНР‑745 требуются подсобные рабочие–строители. Иногородним предоставляется общежитие».

Быть подсобником на стройке — плоское катать, круглое таскать. Выбирать не приходилось. Лишь бы куда–нибудь приткнуться, перетолкаться до призыва на военную службу. Без гроша в кармане, без жилья порядком надоело скитаться. Но голодая, иной раз за сутки и крошки хлеба в рот не положив, я не помышлял украсть еду, обворовать кого–нибудь.

В конторе мне выдали небольшой аванс и дали направление в рабочее общежитие «Стройтреста‑30», что на остановке «Поселковая» по проспекту Дзержинского. Судьба вновь подталкивала к Ольге Саар. Её «Почтовый ящик» совсем рядом!

В комнате общежития, куда я вошёл с «балеткой» — маленьким чемоданчиком тогдашней моды, был один человек. Небритый парень в грязном солдатском бушлате лежал на голой сетке кровати с книгой в руках, опершись головой на металлическую спинку. Бушлат, замызганный до того, что потерял первоначальный защитный цвет, стоптанные дырявые сапоги с присохшими комьями глины явно не вязались с названием толстой книги: «В. И. Ленин. Сочинения». В наше время людей, схожих с тем парнем, бомжами зовут, отбросами общества, без стеснения перебирающими мусор на городских свалках. В ответ на моё приветствие столь необычного вида читатель посмотрел на меня, как будто я давно здесь.

— Вот кабы делалось у нас так, как пишет Владимир Ильич, разве такая жизнь была бы, — мечтательно произнёс незнакомец. — У тебя ничего нет пожрать?

Я протянул ему три рубля.

— Схожу, куплю хлеба, банку камбалы, пару бутылок кефира и пачку «Севера». Идёт?

— И селёдочку прихвати на сдачу. Я тоже сегодня ещё не ел.

Незнакомец ушёл и не вернулся. Кто был тот оригинальный человек — неизвестно. На окне долго валялась новая книга в тёмно–синем переплёте никем больше не читанная. «В. И. Ленин, Сочинения. Том 23». Со штампом библиотеки «Стройтреста‑30».

Я работал на строительстве кирпичных домов возле площади Калинина. В эти здания, составляющие угловую часть улиц Красный проспект и Дуси Ковальчук, вложен и мой незначительный труд. Подносил каменщикам раствор, подавал им кирпичи. Разгребал подвозимую для газонов землю. Разматывал по этажам электропроводку. Подтаскивал кровельщикам рулоны толя. Бегал в кладовую за гвоздями для плотников. Помогал стекольщикам. Таскал трубы с сантехниками. Штукатурил, малярничал, был на подхвате у прораба. Разнорабочий, одним словом. По принципу: «Принеси, подай, иди отсюда, не мешай!». Прообраз студента из фильма–комедии Леонида Гайдая «Операция «Ы» и другие приключения Шурика».

С первой зарплаты я купил на базаре модный белый китайский плащ. Подержанный, но довольно приличный бостоновый костюм светло–серого цвета. Коричневые лакированные туфли. Белую шёлковую сорочку и предмет давнишней моей зависти — галстук в полосочку. Разодетый, как лондонский «денди», не утерпел, в первый же свободный вечер полетел на 5‑ю Кирпичную горку.

— Генка! Ты ли это?! — всплеснула руками Настя. — Красавец! Эх, жаль, Ольга не видит…

— Где же она?

— В отпуск, в Мариинск укатила.

— Вот как… А меня скоро служить заберут… Привет ей!

— Передам обязательно. Расскажу, каким франтом стал. Она в передовиках ходит. На Доске почёта. Красивая, зараза. Мужики глаз с неё не сводят. Да напрасно. Серьёзная она.

То был апрель 1961‑го.