Я приезжаю на север города в назначенное время. Сказать, что это глушь — не сказать ничего. Даже у меня, видавшего выжженные пустоши Преисподней, расколотые огненные горы и каньоны, заполненные мёртвыми телами, окружающие виды вызывают…
Нет, не страх, разумеется! Ещё чего!
Но уныние — однозначно. Пожалуй, даже мой главный тюремщик, Валтараз, заведующий самой страшной тюрьмой Преисподней — Ямой — потерял бы всё настроение разом. Когда увидел бы задрипанные дома, разбитые до состояния обычной каменной крошки дороги, обшарпанные автобусы, стоящие рядом с покосившимися ржавыми заборами, и людей с неприятной внешностью.
Распуская за собой шлейф ароматов (алкоголя, мочи, пота ещё невесть чего), они выходят из небольшого магазинчика на автобусной остановке, и теряются за ближайшими деревьями.
Куда они деваются дальше — я даже предположить боюсь. Всё это выглядит, как пропитанные хтонью кадры из артхаусного кино, которое так любят мальчики и девочки из театральных вузов.
К счастью, жду я недолго. Буквально через десять минут после моего прибытия возле остановки тормозят два внедорожника. Задняя дверь чёрного «Патриота» последней модели распахивается.
— Садись.
Уговаривать меня не приходится. Запрыгнув в салон, я смотрю на Горчакову.
— Подтянула тяжёлую артиллерию?
Вместе с княжной в машине сидят два боевика службы безопасности их рода при полном параде — винтовки, гранаты, бронежилеты, шлемы, амулеты, какие-то магические кристаллы в разгрузе. Я догадываюсь, что в другой машине ещё четыре человека, тоже «заряженных» по полной. Наверняка среди них хотя бы парочка — маги.
— Решила, что парой человек мы не обойдёмся.
Сама Горчакова сегодня одета в чёрное пальто с высоким воротником, чёрные джинсы, чёрные же сапоги на шнуровке и чёрную водолазку. Просто королева ночи…
Я ловлю себя на мысли, что пристально разглядываю девушку, когда натыкаюсь на её насмешливый взгляд, но даже не думаю тушеваться.
— Нежели этот «Ворон» настолько серьёзная птица?
— Марк, — Маруся щёлкает пальцами, — Обрисуй ситуацию моему другу. В двух словах, пока едем.
Машины тронулись. Мужик с недельной щетиной на переднем сиденье повернулся.
— Не скажу, что он сильно крут. Не авторитет теневого мира, если вы об этом. Но держит часть северных районов города. Банда… Постоянная в размере двадцати трёх человек. Плюс — несколько мелких групп на постоянном подхвате. Помогают крышевать торговые точки, которые платят Ворону дань, и распространяют наркоту. Это его основной вид деятельности. Один из двух.
— А второй?
— Оказание услуг… Высокородным семьям.
Ну, в принципе, ничего удивительного. Иногда аристократам не хватает духу замарать собственные руки, иногда это невыгодно, иногда — несёт за собой серьёзные последствия. И в таких случаях дворяне нанимают криминальные отбросы, которые делают эту работу за них.
— Где у этого Ворона база? Сколько там сейчас человек, сколько из них магов, чем вооружены остальные, какие меры безопасности приняты?
В глазах Марка мелькает уважение, и я тут же чувствую, что именно его он и испытывает.
— База недалеко, в паре километров отсюда. Частный сектор, особняк на территории в двенадцать соток, высокий забор под напряжением, несколько собак, один патруль — тройка шнырей с пукалками. В самом здании четырнадцать человек, дробовики, питолеты-пулемёты, ни одного мага, насколько нам известно, кроме самого Ворона. Но он обычный Адепт воздуха, ничего серьёзного.
— У меня нет бронежилета.
— Не проблема, — Маруся вытаскивает из кармана пальто костяной амулет, — Держи вместо него. Отводит пули. Пару-тройку обойм выдержит, потом рассыплется. Должно хватить. Главное — вперёд не лезь.
— Ага, спасибо, — благодарю я, сразу надевая круг птичьих костей на шею.
Останавливаются «Патриоты» возле здоровенного кирпичного забора высотой метра в три. За ним слышится хохот и громкие разговоры, играет музыка. На фоне тёмного неба и огромной луны возвышается особняк — высокий, старый, с парочкой пристроев и прохудившейся в одном месте крышей.
Мы выходим из машин, и бойцы Горчаковой тут же принимают боевое построение. Сама девушка невозмутимо собирает волосы в хвост и протягивает мне пистолет Макарова.
— На всякий случай. Не зевай, с трупа я потом долг не стребую.
— Если грохнут — сочтёмся на том свете, княжна, — усмехаюсь я.