— После того, как в этом мире открылись разрывы, некоторые из демонов начали бесконтрольно вселяться в людей. Они… Творили то, что привыкли творить в Преисподней — и их довольно быстро научились вычислять. В разных Анклавах собрали несколько организаций, которые научились вычислять вселившихся в людей демонов, и теперь они занимаются тем, что оберегают покой этих… Низших.
— Ясно. Надо думать, к привилегированным высокородным этот Орден не суётся?
— Чрезвычайно редко и только с дозволения правительства. Насколько я помню, среди аристократов за все эти годы не было найдено ни одного демона…
— Что ж… Хорошо. Есть над чем подумать, — киваю я, — Но я займусь этим в одиночестве. Проводи меня, суккуб. И вернись в облик девочки, я тебя прошу.
Внешность Горчаковой меняется, она становится обычной — такой, какой я её запомнил в момент нашего знакомства. Наваждение, всё ещё временами накатывающее на меня, потихоньку спадает.
Маруся теперь держится со мной совсем по-другому и проводит к лифту. Обещает выяснить всё, что мне нужно, и желает приятного дня.
Я же спускаюсь на парковку, выхожу на улицу и решаю немного прогуляться вдоль набережной. Следует проветрить голову и обдумать всё, что сейчас произошло. Благо — солнечная погода располагает на неспешный ритм мыслей.
Несомненный плюс — у меня теперь есть личная слуга-суккуб. Она без ума от Джерлака Несокрушимого, пусть я и заперт в теле дохляка-человечишки. Девчонка — дочь влиятельных князей, и сделает для меня всё, что только попрошу. И расплачиваться с ней теперь можно… Обычными обещаниями.
Хитрая сучка намеревалась затащить меня в постель до того, как я узнаю кто она — в таком случае я был бы к ней привязан, слабое тело не смогло бы сопротивляться постоянному желанию, но… На счастье, дура опростоволосилась.
Проклятье, как же не хватает секса! Надо бы действительно подумать о том, как перевести Горчакову на ступень «имперфекта». После сегодняшнего я буквально горю изнутри…
Хм-м… А ведь стоит, наверное, исследовать вопрос близости и с низшими женщинами… Ведь наверняка есть какие-то методы, благодаря которым я смогу обойти это идиотское ограничение! Ещё несколько недель такого воздержания — и я начну бесконтрольно убивать людишек… Нет, допустить этого совершенно точно нельзя! Да и вообще — жизнь без плотских удовольствий кажется какой-то… Пресной…
Вспомнив кое о чём, достаю телефон и пишу сообщение Горчаковой:
«Руфон» практически мгновенно пиликает.
Усмехаюсь, ничего не отвечаю, убираю смарт в карман — и слышу позади себя рёв громкий мотора. Не знаю почему, но решаю обернуться, и вижу, как рядом со мной останавливается чёрный тонированный джип. Из окна высовывается рука с пистолетом и…
В меня стреляют.
Но не пулями — в грудь что-то колет и, опустив взгляд, я вижу, как там торчит здоровенный шприц-дротик.
— Что за?..
Неожиданно всё вокруг начинает стремительно темнеть, а навстречу моему лицу летит асфальт…
Звук мощного двигателя… Шум колёс по асфальту… Приглушённые голоса, отдалённая музыка… Пытаюсь открыть глаза, и с третьей попытки сделать это, наконец, удаётся — пусть и всего на несколько секунд, прежде чем они снова закрываются.
Проклятье! Чувствую себя- хуже не придумаешь!
Снова пытаюсь открыть глаза. Салон джипа. Слева и справа — два мордоворота. Спереди — ещё один, плюс водитель.
Руки жёстко связаны какой-то пластмассовой хренью. Ноги, прочем, тоже. Голова гудит, как будто я накануне хорошенько напился.
— О, этот очнулся!
— Рано чёт, братка, угомони его.
Голос второго кажется мне смутно знакомым… Кто же ты?
Скашиваю глаза и в последний момент успеваю вскинуть связанные руки. Сидящий справа ублюдок едва не бьёт мне в висок рукоятью пистолета! Чудом умудряюсь перехватить её и раскаляю ладони.
— А-а-а!!! Су-у-у-ка-а-а-а!
Запястья здоровяка оказываются обожжены в мгновение ока, по машине тут же начинает плыть запах жареного мяса. Пока мой противник орёт, я отталкиваю его руки, впиваюсь ладонями в лицо и снова раскаляю их.
Крик усиливается. Я перегибаюсь через конвоира, дёргаю ручку двери.
Есть, открыта!
Конец ознакомительного фрагмента.