Браслет (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

========== Часть 1 ==========

Все началось с браслета.

Воздушная Николь, которую раньше обыденно звали Вероникой, была на редкость увлекающейся особой и в последнее время начала гореть антиквариатом и винтажом.

Причем не просто копалась на блошиных рынках, а изучала с искусствоведом историю антикварных и винтажных украшений, все эти патины, усики, лапки, букписы, клейма, маркировки, абрисы камей — Веня слушал ее зачарованно, как слушал подругу с детства — Николь умела погружать в мир своих увлечений, очаровывать, вдохновлять, вести за собой — родись она в 1917, то скорее бы всего возглавила бы революцию, стала бы для Ленина Инессой Арманд.

Она же и преподнесла на день рождения старинный витой персидский браслет с потемневшей от времени яшмой, в которой были инкрустированы миниатюры изящных персидских шахов, скачущих на арабских жеребцах. Веня ахнул от восхищения, но робко заметил очевидное:

— Никочка, он же женский!

— Веник! — подруга вспылила мгновенно, — И вовсе не женский, а унисекс! В старину его эти же шахи и носили, они еще и серьги с перстнями носили и на женщин совершенно не походили! Умеешь же обгадить подарок, Веник! Дареному коню… — и вцепилась рукой в браслет, обдирая им запястье Вени. Он расстроенно заморгал, провожая глазами красивейшую вещь на свете, и примирительно протянул:

— Ты же лучше понимаешь в этом, Никочка, я совсем не разбираюсь в винтаже, прости, не хотел обидеть.

— Ну то-то же, Веник. Специально для тебя выбирала, ты на этих шахов похож фигурой. Давай руку сюда, ой, извини, поцарапала, дай, подую! — подула и надела опять, а Веня проморгал подступающие слезы — всегда был чувствителен, приподнял свое тонкое запястье к лучу солнечного света и в благоговении застыл, а Николь улыбнулась довольно и пообещала: — Он тебе счастье принесет, Веник. Вот увидишь, нормальные роли дадут!

Нормальную роль хотелось до зубовного скрежета — уже второй год после Щуки Веня подвизывался сразу в двух театриках, названия которых смущался называть — никто их, собственно, не знал, да и в них выступал только в ролях «Кушать подано», продолжая бултыхаться в проруби замерзшим г… в общем, недо-статисто-хористом.

Наверное, Николь была права, дело было во внешности, хотя, как говаривал его преподаватель риторики, у Вени была идеальная внешность для актера: правильные черты лица, большие глубокие серые глаза, которые могли хамелеоново меняться до голубого цвета или слегка зеленого, в зависимости от освещения или настроения, или же выглядеть льдистыми, если Веня злился — злился он, впрочем, редко.

Волосы у него были распространенного средне-русого цвета, хотя такого определения цвета волос не было, в народе такие волосы звались мышиными. В общем, бесспорно привлекательный и бесспорно незаметный — чистый холст, на котором можно нарисовать или Мефистофеля или, при желании, достоевскую Неточку Незванову.

Но в театриках режиссеры смотрели сквозь него, видимо, слишком уж был незаметным и выбирали на ведущие роли пропитых роковых красавцев или звонко-нежных ангелов. Веня и тут пролетал неопределенным г… типажом, вздыхая тяжело, а порой и тихо плача в подушку или в жилетку Николь, своей лучшей добрейшей подруге.

— Все будет, все случится, Веничка, — говорила она утешающе, гладя его волосы. — Ты покрасься, что ли, тогда заметнее станешь.

— Что ты, Никочка! — Веня утирал слезы и пугался. — Исчезнет чистый холст! — и после непродолжительной истерики утешался и продолжал надеяться на лучшее.

После ухода Николь Веня проследил задумчиво, как она садится в дорогущий мерседес, дверь которого ей открыл водитель и по совместительству телохранитель, — Никочка, энергично летя по жизни, умудрилась зацепить своим обаянием пластилинового олигарха — да, да, он на детском пластилине сколотил немалое состояние.

Помахал ей рукой, зная, что она не увидит — так, для себя, перевел рассеянный взгляд на браслет и улыбнулся — до чего же браслет был магически очаровывающим, затягивающим в омут своей наверняка непростой истории. Смотрелся на тонкой руке Вени родным, подчеркивал изящность и аристократичность запястья и кисти, длинных ровных пальцев с розовыми ногтями идеальной формы.

И… откровенно орал, что все остальное в Вене совершенно, вот абсолютно ему, благороднейшему предмету роскоши, не соответствует: Веня в страхе бросился к зеркалу в ванной, приложил запястье с браслетом к лицу и замер.

Браслет въедливым молчаливым укором сиял при искусственном свете, презрительно указывая на мышиный цвет немодно стриженых волос, дешевую рубашку, невыразительность и никчемность расстроенного лица хозяина — Веня смутился и опустил руку вниз, начиная водить ногой по полу.

Услышав телефонный звонок, добрел понуро до телефона и ответил сумрачно Николь, заверещавшей, что она забыла позвать его завтра на шопинг — шопилась всегда она, а Веня выступал благодарной аудиторией, всегда честно сообщавшей, идет или не идет.

— Да, пойду.

— Что случилось? — насторожилась Николь и Веня, помолчав, честно признался:

— Браслет слишком хорош для меня, Никочка. Я ведь совершенное ничто, а он… он обладает решительным характером, практически вожак среди браслетов…

— А ну брось это слюнтяйство! — визгливо приказала Николь. — Завтра все решим, Веник!

И решила. Выпытала за чашкой кофе, что Веню мучает, на все кафе заорав счастливо:

— Свершилось! Боже мой! Свершилось! — и потащила Веню в первую очередь к своему парикмахеру, который придал прическе волшебно сексапильную форму, а цвету — чудесное натуральное сияние. Веня мгновенно преобразился в сказочного принца и открыл потрясенно рот.

— Вот, Веник, — крякнула довольно Николь. — Теперь нужно антуража добавить. Кстати, ты был прав, браслет намекает и даже откровенно говорит, — прислушалась, — Что тебе нужно добавить легкой изюминки в одежду. А то ты для своей хрупкой фигуры носишь слишком мужественные вещи.

И под испуганный писк Вени переодела его в шелковую рубашку нежно лилового цвета, обтягивающие джинсы винного, мокасины на босу ногу тоже винного, обернула пышным газовым шарфом сочного сливочного цвета его шею и похвалила себя:

— Вот я молодец, а!

— Никочка, — нерешительно сказал Веня, задыхаясь от осознания своей красоты, — Я на гея похож теперь, нет?