— Надеюсь на это, — мягко отвечает она. — Однако ее убийство не будет напрасным. Полли будет очень, очень важна в будущем. Она изменит то, как мы ищем пропавших без вести.
— Ты имеешь в виду Интернет, — говорю я.
— И другие вещи тоже. Все это произойдет со временем. Она не исчезнет. Десятилетия спустя мы все еще будем произносить ее имя.
Я киваю, больше всего на свете желая, чтобы Тэлли оказалась права.
— Тебе еще предстоит поработать, Анна, — продолжает она. — Ты действительно могла бы остаться здесь с нами навсегда. Мне нравится, когда ты рядом. Но я полагаю, что сейчас ты должна идти домой. Ты нужна своей семье.
Я отвожу взгляд. Самый мягкий, самый ужасный разрушительный шар врезается в мое сердце с вершины неба.
— Я не могу.
— Может быть, ты так не думаешь, но ты готова к этому. Твой сын должен был видеть тебя там. Ему нужна его мать.
Тогда все идет наперекосяк. Я начинаю плакать, но беззвучно. Я не могу отдышаться достаточно долго, чтобы издать хоть звук.
— Сколько ему лет?
— Почти семь месяцев, — шепчу я. Я не позволяла себе думать о том, каково было бы рассказать эту историю ни Тэлли, ни кому-либо еще. Я пряталась от этого. Боль и сожаление. Невыносимый груз моей вины. — Его там не было в день смерти Сары.
— Что случилось? — Голос Тэлли нежен и полон сострадания. Я знаю, что должна найти способ ответить ей. Сказать правду, как бы это ни казалось невозможным. Неважно, как она посмотрит на меня потом. Неважно, что произойдет дальше.
— У Брендана был выходной. Он отвез Мэтью в дом своей сестры, пока Сара спала. Я… — Мой голос срывается, но я заставляю себя продолжать. — Я работала над большим делом в течение нескольких недель и хотела использовать это время, чтобы проверить несколько версий. Когда Сара проснулась, я поняла, что у нас в доме нет еды на ужин, поэтому я посадила ее в машину и пристегнула ремнями, но потом в доме зазвонил телефон. Я ждала звонка большую часть дня по поводу этого дела. Жертва была младенцем. — Я останавливаюсь на этом, как будто одна эта деталь объясняет все.
— Она была в машине, — мягко настаивает Тэлли. — И ты пошла внутрь, чтобы взять телефон.
— Я не должна была оставлять ее там, — сбивчиво объясняю я. — Но это было всего на секунду. Я могла видеть ее через переднее окно в ее автомобильном кресле.
— Однако телефонный звонок напугал тебя, — догадывается она. Или, может быть, это не догадка. Может быть, она уже знает все это каким-то образом, каким бы образом это знание ни пришло к ней.
— Это звонил мой партнер. Мачеха ребенка, которого мы нашли убитым, призналась. Я сама дважды опрашивала ее, но не видела этого. Я не могла в это поверить. Я просто застыла там, размышляя о своей ошибке.
— И ты отвела взгляд от Сары.
— Только на минутку. Даже не это. — Последнее слово — сдавленный хрип. Я делаю глубокий вдох, чтобы продолжить, зажмурив глаза. — Я оставила дверь машины открытой, чтобы лучше ее видеть. Она каким-то образом выбралась из своего автокресла. Я даже не знала, что она может это сделать. Ей было всего два с половиной года.
— Мне так жаль, Анна. Это нужно пережить.
Пережила ли я это? Иногда я задавалась вопросом. Неужели это жизнь, каждый день расплачиваясь со своей виной? Быть без моей семьи? Моего сына?
Я открываю глаза.
— Машина была припаркована на нашей подъездной дорожке под углом. Я только на секунду отвела взгляд, а потом услышала ужасный звук снаружи. Наша соседка Джойс выехала задним ходом на улицу со своей подъездной дорожки, и там была Сара. — Теперь, когда я все сказала, то чувствую себя почти оцепеневшей. Онемевшей. Больше нечего скрывать. Никаких секретов, которые можно было бы хранить.
— О, Анна. — У Тэлли добрые глаза. — Это был несчастный случай. Ужасный несчастный случай.
— Для Джойс, может быть. Она понятия не имела, что Сара была там, но я была в ответе за нее. Я ее мать. — Ощущение пустоты внутри меня расширяется, как будто меня проглатывают живьем изнутри наружу. — Она умерла мгновенно. Она была такой маленькой.
— Подобное могло случиться с кем угодно.
— Это неправда. Я была слишком рассеяна. Моя работа захватила всю мою жизнь. Я при этом не присутствовала. Вот почему Брендан сказал мне уйти. Он знал, что то же самое может случиться и с Мэтью. Он сказал, что больше не может мне доверять.
— Горе — мощная сила, — говорит Тэлли. — Многие семьи, с которыми я работала на протяжении многих лет, приходили в подобные места из-за смерти ребенка. Может быть, у Брендана было время разобраться в своих чувствах. Может быть, он готов поговорить.
— Даже если бы он мог простить меня, я не уверена, что смогла бы сейчас поступить по-другому. Я не изменилась.
— Что ты имеешь в виду? Почему бы и нет?