– Временная сотрудница? На подхвате? – спросила миссис Марч, на этот раз ее голос больше напоминал скрежет. Она бросила пудреницу на пол и вышла в спальню. – Ты хочешь мне сказать, что у тебя роман с какой-то подай-принеси?
Она произнесла последние слова с таким ударением, что капелька слюны, вылетевшая у нее изо рта, приземлилась на лицо Джорджа. Тот факт, что он, похоже, испытал облегчение при виде ее инстинктивной реакции, разозлил ее еще больше. Ей очень хотелось бы вернуться к ее изящной апатии, к восстановлению макияжа без каких-либо чувств, без какой-либо слабости, излучая только типичную для ее матери подобающую даме безмятежность, которую никогда не удавалось пробить. Но она не могла заново построить стену, и это только приводило ее в еще большую ярость.
– Мне очень жаль. На самом деле жаль, – повторил Джордж. – Это так несправедливо по отношению к тебе. Но… – Он запнулся, потирая переносицу. – Но у нас любовь.
Миссис Марч сжала кулаки, потом прижала их к вискам и опустилась на корточки, опасаясь, что ее сейчас вырвет. Но вместо рвоты из нее вырвался рокочущий, гортанный стон.
– Нет, нет, нет, нет, нет… ты – СВИНЬЯ! – объявила она. Затем, испугавшись, что ее могут услышать соседи, она сказала более тихим голосом: – Ты – свинья.
– Я знаю. Я знаю, и оправдания мне нет, так что я даже не буду пытаться оправдываться. Но я все-таки должен сказать, что в последние несколько лет ты от меня отстранилась, а я пытался…
Тут она прекратила слушать, а ее сознание в это время анализировало все случаи, когда Джордж мог ей изменять, а не убивать женщин. Это возможно? Могло быть так? Определенно, это были отговорки, оправдания – причем очень логичные – для того, чтобы скрыть то, что он делал на самом деле.
– Когда я говорил тебе, что ездил с Эдгаром в его охотничий домик, я на самом деле…
– Что? – зашипела она, больные десны начали пульсировать. – Когда?
– Несколько раз. Например, перед Рождеством, когда я вернулся с пустыми руками… По правде говоря, я тогда оставался здесь, в Нью-Йорке, в «Плазе» – с Дженнифер. – Миссис Марч содрогнулась, услышав имя. – Знаешь, я этим совсем не горжусь, и мне и тогда было стыдно. Поэтому я и вернулся раньше. Я уже тогда хотел тебе во всем признаться. И почти признался.
Все это начинало приобретать жуткий, кричащий смысл. Запачканная рубашка Джорджа – не кровью, а помадой. Странные взгляды Джорджа – не угрожающие, а взгляды человека, испытывающего противоречивые чувства.
– Но ты же говорил, что полиция допрашивала тебя об исчезнувшей девушке, – заявила миссис Марч, показывая пальцем на его глупое лицо, на его дурацкие очки в черепаховой оправе. – Ты же рассказывал, что там везде развешаны листовки. Ты говорил, что туда приезжала полиция и допрашивала тебя о ней. О Сильвии.
Джордж покачал головой, глаза у него увлажнились.
– Я даже не помню, что говорил. Я хотел во всем признаться, прямо там, в коридоре. Но я этого не сделал, ну… потому что – и это странно – мне показалось, будто ты знаешь, что я вру, и дело дошло до того, что я почти что почувствовал: ты предпочтешь, чтобы я врал тебе, чем доводить дело до скандала. Я знаю, как для тебя важно сохранять внешнюю пристойность. Но я устал притворяться. А ты?
Когда она это услышала, у нее перехватило дыхание, сердце так сильно колотилось в груди, что она прижала к ней руку, опасаясь, что сердце может выпрыгнуть между ребер.
– Я больше не знал, в какую игру мы играем. Это казалось нечестным, – продолжал Джордж.
– Но, но… – Миссис Марч схватилась за волосы обеими руками и дернула их, потом сжала голову кулаками. – А вырезка из газеты? – спросила она. – У тебя в кабинете… лежала статья. Про Сильвию Гибблер.
– Я собираю материал для своей следующей книги, – пояснил Джордж. Затем, словно о чем-то вспомнив, спросил: – Это ты забрала ее у меня из кабинета?
– О, прекрати притворяться, Джордж. Прекрати притворяться. – Она засмеялась. – Ты был знаком с Сильвией. Ты ей книги подписывал. У нее были подписанные тобой книги, Джордж!
– Что? Но откуда ты… – Он прекратил хмуриться. – Что ты сделала?
Миссис Марч подумала про ночного швейцара, про то, как он был добр к ней и про то, что он, вероятно, знал про любовницу Джорджа, становился свидетелем их поцелуев, когда закрывались двери лифта, или он видел, как Джордж засовывал руку ей под юбку, когда она садилась в такси. Как он, вероятно, ее жалеет! Миссис Марч ходила кругами, от разговора с Джорджем ее отвлекло сильнейшее чувство стыда. Что с ней теперь будет? Миссис Марч представила, как возвращается домой в пустую квартиру. Ей удастся остаться в этой квартире? Или ей придется переехать? Ей придется растить Джонатана в одиночку? Хотя он определенно выберет отца, как и весь их круг общения. Начиная с того, что он по большей части состоит из друзей Джорджа. Она представила себя в супермаркете, как избегает там всех – или все избегают ее, – и чуть не рухнула прямо в эту секунду на пол в спальне.
Но, сказала она сама себе, все еще нельзя исключать возможность его виновности в более серьезном преступлении. Он спрятал газетную вырезку у себя в блокноте – это сможет подтвердить Джонатан, а подписанные им книги выставлены в комнате Сильвии – это подтвердит Эми Брайант. Затем, нельзя забывать про близость охотничьего домика Эдгара к месту нахождения трупа. Это слишком большое совпадение, и его нужно расследовать. Она может отправиться с этой информацией в полицию. Она может уничтожить Джорджа, даже если он не получит срок.
– Я знаю, что ты убил эту девушку, Джордж, – прорычала миссис Марч, тряся пальцем у него перед лицом.
Джордж удивленно приподнял брови.
– Ты о чем, черт побери? – спросил он более тихим и слегка дрожащим голосом. – Ты меня пугаешь.
– Ты убил эту бедную, беззащитную…
– Послушай, я знаю, что принес тебе боль, но я хочу тебе помочь. Ради тебя, ради Джонатана…
Он поднял руку, чтобы прикоснуться к ней, но она отпрянула и оказалась вне пределов досягаемости.
– Меня ты не прикончишь, – выплюнула она, выставив вперед челюсть и обнажив нижние зубы.
Она оттолкнула его и побежала к своей стороне кровати, подумывая, не выброситься ли ей в окно. Джордж опустил руку ей на плечо. Миссис Марч закричала. Он пытался ее урезонить. Она снова его оттолкнула и при этом искала выход – любой выход, – дергала шторы, размышляя, не удавиться ли на них.