Марта стояла и смотрела в направлении ванной комнаты, руки свисали по бокам. Миссис Марч проследила за ее взглядом и увидела в беспорядке лежавшие подушки – крепость, которую она вчера построила у низа двери в ванную.
– Нет, пока ничего, – немного резко ответила она. – Спасибо, Марта.
Миссис Марч заперла дверь за домработницей. Вероятно, те слова, которые миссис Марч добавляла к ответам («Пока ничего», «На самом деле нет», «Да, предполагаю, что так»), раздражали Марту, которая считала нерешительность слабостью и пустой тратой времени – четким показателем избалованности и плохого воспитания.
Миссис Марч посмотрела на завтрак, красиво выложенный на фарфоровой тарелке с полевыми цветами, которую она купила на рынке в окрестностях Парижа. Таблетка аспирина лежала на отдельном блюдце с ручной росписью. Хотя она и не просила Марту об этом, та по собственной инициативе пожарила несколько толстых кусков жирного бекона. Миссис Марч удивила саму себя, когда принялась разрывать их руками. У нее текли слюни, пока жир стекал по ее запястьям.
Она растворила аспирин в стакане воды, помешивая его ложкой. Выпив, она услышала за спиной то ли шепот, то ли шорох, повернулась и увидела, как под дверь спальни просовывают конверт. Она предположила, что он от Джорджа. И пошла к двери на цыпочках на тот случай, если он все еще стоял с другой стороны, и мгновенно узнала эту полуматовую бумагу с бордовыми инициалами «Дж. М.» (у Джорджа не было второго имени). Она сама помогла выбрать ее тринадцать лет назад в «Демпси и Кэрролл» после того, как он впервые получил крупный аванс за книгу. С тех пор он ничего не менял.
Конверт так и лежал нетронутый на ковре, казалось, целую вечность, пока она наконец не решилась – быстро схватила его и разорвала. Внутри было приглашение, на котором было написано: «Мир? В “Тарттс” в шесть». Она скомкала его и бросила в незажженный камин.
В то утро она оставалась в спальне, читала, занималась ногтями и старалась избегать встречи с Джорджем. Заходя в ванную комнату, тут же сильно била по выключателю, чтобы застать тараканов врасплох. Осматривала пол и все пространство под раковиной, но не видела ни одного.
К обеду она устала прятаться. Ее позвала Марта – объявила, что обед подан. Миссис Марч услышала, как скрипнула дверь в кабинет Джорджа, которая находилась прямо напротив их спальни. Она прижалась к своей двери и слушала, как его шаги удаляются по коридору. Она осмотрела себя в зеркале, висевшем в ванной комнате, завела выбившиеся пряди волос за все еще не зажившее ухо, которое частично покрылось тонкой корочкой, и проследовала в столовую.
Деревянные полы были вымыты, елка и диваны вернулись на свои привычные места. Джордж уже сидел на своем обычном месте за столом и наливал себе стакан воды, когда миссис Марч вошла в раздвижные стеклянные двери. Она молча уселась на стул, глядя вниз на свои кожаные лоферы и вышитую салфетку на коленях, чтобы не встречаться глазами с мужем. Ей казалось, что периферическим зрением она видит расплывчатый образ Джорджа, который странным образом скалит зубы. Она откашлялась и протянула руку за куском оливкового хлеба, который лежал в хлебной корзине. Она стала покупать свой любимый хлеб в той же пекарне, где покупала десерты для вечеринки. Это было совсем маленькое заведение в полуподвальном помещении, втиснутое между прачечной самообслуживания и дешевым маникюрным салоном, – ничего похожего на уютную, со вкусом отделанную, просто великолепную кондитерскую Патриции. Но все равно это была совсем невысокая цена, которую пришлось заплатить за то, чтобы больше никогда в жизни не видеть Патрицию.
– Габриэлла звонила, – заговорил Джордж, так резко нарушая молчание, что миссис Марч подпрыгнула на стуле. – Она так и не нашла свой портсигар.
Миссис Марч не ответила. Она засунула серебряный портсигар в один из ящиков со своим нижним бельем, осторожно завернув его в шаль из органзы. Как безответственно со стороны Габриэллы было прыгать и резвиться с такой фамильной ценностью. Не стоило таскать ее на вечеринки и забывать на столах в чужих домах. Она это заслужила.
– Итак… – продолжал Джордж, вероятно поняв, что это отклонение от темы и оно ему ничего не даст. – Ты примешь мое приглашение на ужин?
Миссис Марч пожала плечами, намазывая масло на кусок хлеба.
– Ты не должен думать, что обязан меня куда-то водить…
– Ничего подобного я не думал. Я хочу сводить тебя в ресторан. Это доставит мне большое удовольствие.
– У меня сложилось впечатление, что ты это делаешь, чтобы побаловать меня, словно я твой ребенок. Чтобы я замолчала.
– Хорошо, хорошо. – Джордж поднял руки, ладонями к ней – показывая, что сдается. – А как тебе такой вариант – мы отправляемся на ужин, чтобы отпраздновать организацию великолепной вечеринки моей жены?
– Значит… мы празднуем празднование?
Она хотела, чтобы Джордж почувствовал себя дураком, но у него от этой мысли засветилось лицо.
– Празднуем празднование! – воскликнул он. – Мне это нравится. Это как раз для нас, правда?
Он поднес ее пальцы к губам и поцеловал.
Миссис Марч совсем не считала, что это «как раз для них», хотя не знала, а что было бы как раз для них. Этот вопрос не огорчил ее, не выбил из колеи, а, наоборот, заинтриговал. Кто они? Раньше они смеялись, ругались и долго не ложились спать, потому что разговаривали. Она взвизгивала, когда он целовал ей шею сзади, и с показным неудовольствием щелкала языком, когда он шлепал ее по попе во время подъема по лестнице из метро. Она это делала? Или это сцены из фильмов и книг? Она искоса посмотрела на Джорджа, который громко жевал соте с грибами. Кто он?
Глава XI
Они взяли такси до ресторана. До него можно было бы дойти и пешком, но в этот вечер все тротуары были мокрые, воздух влажный и холодный, а миссис Марч надела каблуки.
Большую часть пути они ехали молча.
– «Манки-бар» становится таким скучным, – заметил Джордж, когда такси ехало по Пятьдесят четвертой улице.
– М-м-м, – произнесла она.
Они много раз устраивали романтические ужины в «Манки-баре» с яркой мультяшной росписью на стенах. Потом Джордж стал водить туда и своих друзей, и деловых партнеров. Как и всегда, он сначала им излишне восхищался, а потом, после того, как новизна ушла, этот бар ему наскучил. И таким образом они сменили кабинки, обтянутые красной кожей, и зеркальные колонны «Манки-бара» на тихие залы, оклеенные обоями в «Тарттс».
Такси остановилось у края тротуара, подняв фонтан брызг. Джордж расплатился с водителем, и к ним тут же подбежал швейцар в форме с зонтиком. Они вошли в ресторан ровно в шесть часов, и метрдотель спросил, на какую фамилию заказан столик. Это был мужчина с одутловатым лицом, зализанными волосами и вздернутым носом. Миссис Марч внимательно смотрела на его лицо – не появится ли там намек на узнавание после того, как Джордж назвал имя и фамилию, но по нему ничего нельзя было прочитать, когда он проверял фамилию по журналу, а потом проводил их к столику.
– А почему мы не в кабинке? – спросила она, когда они уселись, а метрдотель оказался вне пределов слышимости. Обычно они устраивались в маленькой кабинке, отделенной от основного зала толстыми шторами с помпонами. Там миссис Марч чувствовала себя особой королевской крови – и в безопасности.