– Мама не может никому помешать. Хотите лишить меня удовольствий? Ночью Фрид не дал мне насладиться, теперь ты, Пауль. Почему ты обижаешь маму?
– Вот ты всегда чувствуешь, когда ко мне приводят кого-нибудь. Как?
– Сердце матери. Смотри, каких хороших унтерменшей тебе доставили. Отдай их мне. Зачем они тебе?
– Мама, в последний раз, когда я их тебе отдал, пришлось делать капитальный ремонт, меняя обои, шторы, ковры и мебель. Нет, хватит. Угомонись уже.
– Мама злится, – старуха наклонила голову и скосила взгляд в нашу сторону. – Я уже спать не могу. Дай хотя бы девчонок.
– Никаких мальчишек, никаких девчонок! Всё! Сегодня праздника не будет. Переносим его на завтра. Не нравится мне, как начался этот день.
Пол Муленберг, я поняла, что это был он, заломил руки за спину и прошёлся пару раз взад и вперёд. Остановившись, он отдал команду старшему охраннику:
–Проводи полицейских до выхода.
Когда они ушли, Муленберг приказал обыскать нас. Но кроме масла, прилипшего к их рукам, громилы ничего не нашли. Тогда Пол обратился уже непосредственно к нам:
– И так, наши юные герои, где планшет?
– Какой планшет? – деланно удивился Стэн.
– Тот самый, который вы забрали у моего сына, – Муленберг-старший указал рукой на альбиноса.
– Ничего мы не забирали, – продолжил роль простачка мой малыш. – И вашего сына мы не знаем.
Сын подал голос:
– Зря стараетесь, зря суетитесь. У нас есть базовая программа. Мы легко можем её скопировать на новый планшет.
Стэн продолжил парировать, громко выкрикивая слова, чтобы они отчётливо долетали до противоположного края огромного ковра:
– В чём тогда проблема? У вас планшет, у нас планшет – все довольны! Раз так, отпустите нас. И мы разъедемся по домам.
Снейк оскалил в злобе рот и процарапал сверху вниз ногтями свои щёки:
– Папочка, можно я их грохну прямо сейчас. Ковёр всё равно испорчен.
– Нет, Фрид, ты должен вернуть планшет. А уже потом делай всё, что тебе заблагорассудится. Не позволяй низшей расе властвовать над собой.
Злобный альбинос сжал кулаки и потряс ими в воздухе:
– Твари, верните планшет!
– Ты ещё мамочке пожалуйся.
– Ну, всё! Ты, здоровяк, сдохнешь в особых муках. Долго будешь умирать…
Он не договорил, отцу надоела эта пацанская пикировка, и он громко скомандовал:
– Этих в подвал к зомби. Пусть там отдохнут, а завтра в спокойной обстановке мы за них возьмёмся, – и добавил, указывая на пол: – Ковёр в химчистку! Немедленно!
Так, наша команда снова оказалась в подвале. Однако на этот раз нас поместили в помещение, которое до этого мы ещё не посещали. Размерами оно раз в десять превосходило то, в котором растворяли трупы в кислоте. Но потолки, судя по акустике, были такими же высокими. Нас затолкали сюда, не включая свет. Да и было ли там электричество? Не уверена. Охранник, усмехнувшись, высветил фонариком несколько трупов и скелетов, прижавшихся к дальней стене:
– Счастливого отдыха в зомби-отеле!
После этого пожелания он вышел и захлопнул за собой громыхающую железом дверь. Мы оказались в могильной темноте. От вони гниющих трупов резало глаза. Первой не выдержала Ева Мария. Я тут же ощутила тошнотворное желание повторить за ней долгое и противное извлечение наружу содержимого желудка. Что я и сделала как раз в тот момент, когда киноманка полностью очистилась и успокоилась. Мужики сдержались. Но на то они и мужики. На мне была промасленная насквозь одежда. Это быстро дало эффект глобального вибрирования всего моего организма. Судя по звуку, эта же вибрация охватила всех моих спутников. Неожиданно истерично завопил Стэн:
– А! А-а-а! А!!!