Добравшись до горы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Не скромничай.

– Тогда неси лютню.

Она вернулась с музыкальным инструментом, попробовала струны, подкрутила колки, настраивая его. Наконец лютня зазвучала как надо.

– Что сыграть? – спросила Клауди.

– Знаешь мелодию «Мой лес весной цветет, как сад…»?

Она взяла несколько аккордов.

– Эта?

– Да.

Девушка заиграла, теперь уже уверенно, а ее спутник запел:

Утром Клаус и Клауди никуда не пошли. Позавтракали, погуляли, поиграли на лютне и даже почитали друг другу вслух. Чудесный дом словно приворожил их. Юным путешественникам не надо было заботиться ни о чем. Даже убирать за собой не требовалось. Так проходили день за днем. Несколько раз юноша и девушка порывались сложить свои пожитки, взять запас провианта и продолжить путь, но все время откладывали, убеждая себя, что еще не достаточно отдохнули. В конце концов они перестали даже вспоминать о том, что куда-то шли, и потеряли счет дням. Им начинало казаться, что они всегда жили в этом уютном и при этом весьма услужливом домике посреди зеленой долины, ели, пили, спали, гуляли, читали, играли и пели.

Постепенно память о прошлой жизни вытеснялась пусть и однообразными, но яркими и живыми впечатлениями дня сегодняшнего. Клауди стала мягче и изредка посматривала на юношу не только как на попутчика. Правда, их отношения по-прежнему оставались невинными. Клаус слегка раздобрел и тоже стал подумывать о том, не сделать ли своей спутнице предложение. А что? Поженились бы. Нарожали бы кучу детишек. Благо чудо-дом поставляет все необходимое. Дровосека останавливало только то, что он не знал, как делаются предложения руки и сердца. Вся эта пастораль могла длиться неизвестно сколько времени, если бы не случилась гроза. Самая обыкновенная гроза с дождем и ветром, который гнул и ломал ветки деревьев.

Буря застала юношу и девушку во время прогулки. Черная туча надвинулась с востока, поглотив солнце. Белая вспышка на мгновение разорвала мглу, и оглушительный гром прокатился по небу от края до края. Клаус схватил спутницу за руку, и они припустили к дому. Однако, как бы быстро они ни бежали, гроза оказалась проворнее. Стена воды обрушилась всей своей шелестящей тяжестью, и путники мгновенно промокли до нитки. Трава жесткими влажными стеблями хлестала по икрам, намокшая земля раздавалась под ногами бегущих, словно старалась выскользнуть из-под них. Пришлось юным путешественникам перейти на шаг. Гроза бесновалась, сверкая изломанными стрелами молний и грохоча теперь уже почти беспрерывно.

Мокрые, грязные, оглушенные и ослепленные, дровосек и лучница подошли к дому, который встретил их теплом очага, горячей водой в лохани и чистым бельем. Клаус и Клауди по очереди вымылись и переоделись. В очаге уже закипала вода в сосуде с носиком, подвешенном над огнем на железном крюке. На столе исходила паром свежая выпечка. В глиняных плошках алело вишневое и смородиновое варенье, желтел мед. Все было по-прежнему, но что-то изменилось в самих юных путешественниках. Они сидели за столом, распаренные, благостные, прихлебывали горячий напиток, настоянный на меду и травах, но прежнего покоя и безмятежности уже не было в их душах. Гроза словно смыла с них многодневные напластования лени и беспамятства.

– Что-то мы загостились с тобой, Клаус… – смущенно пробормотала девушка. – Не для того же мы сюда шли, чтобы сидеть здесь и жирок нагонять.

– Да, верно, – угрюмо кивнул юноша. – Пора и честь знать.

– Завтра с утра и выдвигаемся.

– Где-то у меня топор завалялся. Надо сделать перекидные мостки, чтобы через те расщелины переправляться. Помнишь?

– Помню, – кивнула она. – Вот и займись ими, а я покуда припасы соберу в дорогу.

Словно подслушав их разговор, гроза утихла, тучи разошлись, выглянуло солнце. Дровосек отыскал свой топор, поточил его и отправился в лесок, где срубил пару молодых березок, сделав из них что-то вроде лестницы. Когда он вернулся, то застал Клауди взирающей с обескураженным видом на пустой заплечный мешок.

– Что случилось? – спросил юноша.

– Да вот хотела уложить пирожки и булочки, что остались от нашего полдника, – принялась объяснять девушка. – Пока ходила за мешком, со стола все пропало, словно корова языком слизнула…

– Ну, ничего, – ободряюще отмахнулся Клаус. – Соберем то, что домик нам приготовит на ужин, да и завтрак утром прихватим.

Клауди покачала головой.

– Боюсь, ничего у нас не выйдет, – сказала она. – Еду отсюда мы сможем унести только в желудках.

– Тогда набьем брюхо впрок, а потом будем жить на подножном корму. Не впервой.

– Знаешь, Клаус, не хочу я оставаться в этом доме больше ни минуты. Выступаем немедленно!

– И то верно! – согласился тот. – Тогда укладываем свои пожитки и потопали.

Они так и сделали, захватив только то, с чем пришли сюда. Дом не хотел отпускать их, сгущая ощущение уюта, связывая им, словно ароматная древесная смола – неосмотрительных пчел и бабочек. Юные путешественники и сами не подозревали, насколько трудно будет им переступить порог, но они сделали это и ушли от гостеприимного колдовства, не оглядываясь. С каждым шагом им становилось легче. Длинная клейкая нить этого уюта какое-то время еще связывала их души с чудо-домом, но она все утончалась и утончалась, покуда не лопнула. Изготовленные Клаусом перекидные мостки пригодились. Он перебрасывал их через расщелины, и они с Клауди переправлялись по ним на ту сторону. К вечеру путники были уже у подножия скалистой стены.

Впервые после многих дней растительной жизни им пришлось ночевать под открытым небом. Благо к ночи оно совершенно прояснилось. Жарко пылал костер, на нем закипала в походном котелке вода. В ней Клауди сварила похлебку из грибов и съедобных клубней, что росли в поле. Клаус набил ими целый мешок. Добывая пропитание, возясь с костром и котелками, путники почти не разговаривали. Все, о чем им хотелось побеседовать, они уже не раз обсудили в предыдущие дни. Поужинав, стали устраиваться на ночлег. Спали по очереди, хотя вокруг было тихо. Обоих томило чувство, что путешествие их идет к завершению, но говорить об этом они не стали, опасаясь, что приблизят разлуку, которой теперь уже не хотели.

Ведь они по-прежнему не знали, когда наступит момент расставания. Клауди не ведала, куда идет ее спутник, а Клаус – куда направляется она.