Парагвай: Чилаверт.
Венесуэла: Чавез.
Эквадор: бананы.
Колумбия: кокосы.
Эквадор: экватор.
Панама: панама.
Перу – ???
На Перу карточки не было. Надо будет завести.
– В Перу на испанском говорят?
– Si. Вы по-испански говорите?
– Я только две фразы знаю: «Que hora es?» и «Donde esta el zapateria?»
Она засмеялась:
– Отличное произношение!
– Gracias!
Разговор пошёл. Предчувствие не подвело: она оказалась очень интересным собеседником и удивительным рассказчиком. Я слушал её, открыв рот. Про то, как в семнадцать лет она сбежала от родителей из Перу в Чехословакию, не зная ни слова, ни по-чешски, ни по-словацки, ни даже по-английски. Про то, как кубинские авиалинии (чего только в этой жизни нет) умудрились потерять её багаж – два огромных чемодана, в которых было упаковано всё её имущество. (Багаж отыскался только через несколько лет, почему-то в Берлине.) Рассказала, как спустя восемь лет уехала из Словакии в Венесуэлу и как пряталась с отцом от повстанцев во время военного переворота. Про поиски еды в Москве времён перестройки, про то, как на транссибирском экспрессе ехала в Пекин. И много чего ещё.
Готовый сценарий для фильма на три часа. Я слушал заворожённо, сопровождая её рассказ кивками, удивленными охами, улыбками, смехом. И всё же маленькая часть моего внимания по-прежнему была на другом полушарии: в родном ей Перу. Разгоняясь от подножья андских хребтов, мысли ветром продували просторы патагонских прерий, сквозь щели в дверных проёмах просачивались в дома, переворачивали всё верх дном, обшаривали полку за полкой – но не могли ни за что зацепиться. В домах никого не было. Лишь остывшие маисовые лепёшки, аккуратно уложенные в плетёной корзинке на подоконнике, выдавали, что здесь должны жить люди…
Проходя мимо супермаркета, позвонил узнать, не нужно ли чего-нибудь докупить? Было велено докупить авокадо. Больше ничего не нужно. Такой заказ я уже не в первый раз получаю. Пока искал авокадо, размышлял: авокадо – он или оно? «Одно авокадо» или «один авокадо»? Со школы помню, что кофе – один. По Ожегову. Проблема в том, что авокадо уже после Ожегова появились. Решил, что «одно авокадо» звучит всё же лучше. Взял одно авокадо в руку – проверить на спелость. В самый раз. Глянул на этикетку: «PERU 4046». Вот вас откуда возят, оказывается.
Щёлк! В голове всё встало на свои места. Заплутавшие мысли наконец-то вернулись из Южной Америки обратно домой. В голове появилась новая карточка.
Перу – Авокадо! Лурдес, тебе на «О».
19. Самосвал, друг мой
Ещё пару слов про мой игрушечный самосвал.
Я его не придумал – он действительно был. Вероятно, и сейчас где-то есть. В детстве это была моя любимая игрушка: единственная, которая сохранилась в памяти. Большой металлический корпус, синяя кабина, красный кузов. Интересно, где он сейчас? Скорее всего, родители выбросили, когда переезжали на новую квартиру. А может, сам куда-то уехал…
Выключил компьютер и вышел из офиса. Несмотря на поздний час, в коридоре было людно. Готовились к завтрашнему приезду правительственной делегации: натирали полы, отмывали стёкла, подкрашивали стены. В фойе новые вывески, стенды с наградами и даже аквариум с рыбками.
Рыбки – это они хорошо придумали. Правители у нас рыбаки заядлые: должны оценить.
Зашёл в демонстрационную комнату. Мама моя, и не узнать совсем: всё обновили. Особенно понравилась новая инсталляция макетов оборудования.
Когда мы всё это успеваем? Молодцы! – завтра нам непременно шоколадку дадут.
Так, а это откуда тут взялось? Мы что, и грузовики уже производим?
Ага, понятно: это, по всей видимости, макет высокопропускной системы для контроля безопасности автотранспорта. Грузовик, стало быть, просто для наглядности поставили.
Или это самосвал?
Кстати, чем грузовик от самосвала отличается? Вопрос, между прочим, не праздный, надо будет выяснить: может, у меня в детстве и не самосвал вовсе был, а грузовик, а я его всю дорогу самосвалом называл по ошибке.