– Потому что у ребенка нет отца!
– Ну и что, что нет отца?
– У тебя нет денег ни на что! Ты никто! Ты не можешь! Ты не будешь! Весь курс будет смеяться!
– Да что они знают о детях! Разве ОНИ могут подарить жизнь!
– А что же ты так плохо обо всех?
Настало время вылезать из ванной, – Мария вылезла, кутаясь в два полотенца, включила телевизор, залезла под одеяло и только тут, – началось расслабление её дрожащего тела, только теперь приятные тёплые слова снова вернулись в голову, и эта сладкая, нежная фраза «подари жизнь» стала приятнее, теплее, нежнее… Она засыпала под телевизионные новости из горячих точек, ей становилось всё теплее, теплее, жарче, жарче…
6.
Утро вторника было чуть посуше. Дождь, этот вечный виновник всего неприятного, видимо прошёл, но облачность ещё висела тёмным, свинцовым горизонтом, было влажно и сыро, – но это там, на улице.
А тут, в машиной квартире было сухо, уютно и тепло. Вчерашний телевизор снова что-то бурчал о событиях в мире, но сегодняшнее настроение почему-то Мария отличала от вчерашнего. Вчера ей действительно было плохо, после посещения медицинского центра, а сегодня, когда она решила по крайней мере – ТУДА больше не ходить, ей стало лучше, хотя вопросов стало больше.
Она понимала, что нужно искать другого врача, но теперь, после первого посещения подобного заведения ей стало реально страшно.
Раньше она с лёгкостью произносила это слово «аборт». Ну, неприятное слово, ну, бывает. Ей казалось, издалека – так, что это всё-равно что клавиша «Escape» на компьютерной клавиатуре, – сделал что-то, оказалось – не то. Ну, и нажал, отменил предыдущее действие. Ну, конечно, не так красиво, может быть, совсем не очень красиво, и, наверное, очень больно и неприятно.
Но… ну, бывает. Теперь же она пугалась этого слова, теперь это слово в ней самой сильно противостояло другим словам, тем словам, которые она прочитала на плакате: «Подари жизнь». Ей казалось, что это настолько разные слова, что их никак нельзя даже держать в одной голове!
Выпив кофе и поразмыслив ещё, она всё-таки решила опять позвонить Лене, чтобы попросить её о каком-то другом докторе, враче, медицинском центре… ей нужно было что-то другое, более спокойное. Более уверенное. Более безопасное.
Лена ответила сразу и защебетала, словно ждала звонка:
– Ну, что подруга, всё нормально?
– Нет, Лена, не нормально. Я вчера была там. Слушай, я так не могу – меня всю трясло, как только я туда вошла. Это что-то… Я вчера весь вечер была в истерическом состоянии.
– Хм, ты даёшь… Все там были, у меня знакомая несколько раз там аборт делала, и ничего.
– Ничего… А я дрожала, как осиновый лист, пока домой не вернулась.
– Надо было сразу к Сергей Сергеичу идти, а не сидеть там и думать. Понимаешь, тут не надо долго думать, позвонила, пришла, сдала анализы и – вперёд. И сразу всё сделают. Ты ему звонила?
– Его не было, мне только сказали, как добраться. Ну я добралась… а там…
– Подруга, если ты такая впечатлительная, тогда рожай… – Елена рассмеялась звонким, приятным смехом.
– Рожай. А учёба, а работа, а этот…отец ребёнка… Да что ты, – она махнула рукой.
– Ну вот. Поэтому набирай телефон снова и дуй к самому доктору сразу. И не тормози, до десятой недели надо всё успеть. Потом, сама знаешь… Ну пока.
В голове у Марии было ещё несколько спасительных, как ей казалось, разумных мыслей – нужно было всё-таки поговорить с мамой, и ещё… Она боялась этой мысли, но всё-же берегла её напоследок, – нужно было подождать.
Может, всё-таки Андрей… Может, приедет…
Может, он как-то поменяет отношение к этому…
Ей нравился Андрей, очень нравился, – этот сильный, мощный молодой мужчина, на три-четыре года старше неё, с крепким мускулистым телом, уверенной речью, сильными надеждами и далёкими мечтами, – он вполне подходил на место Машиного жениха. Но как только она произносила это слово «жених» про себя, – ей опять становилось плохо, мысли запутывались, ей становилось жалко себя, и на Андрея вдруг вываливалось всё, что она напереживала в себе за эти дни. Именно его она винила в случившемся, именно он был должен быть рядом с нею сейчас, именно он должен был взять на себя все заботы, а может быть, не заботы, а наоборот, – подарить ей любовь, радоваться вместе с ней, быть счастливым вместе с ней… Да, она почему-то смотрела на ситуацию лишь через пелену «случившегося», а ведь другие, – думала она, – радуются этому событию, отмечают его, рассказывают всем и ждут… ждут появления на свет долгожданного ребёнка.
Когда она думала так, её снова пробирала дрожь. В голове оставалось лишь слово «долгожданного». Да! Вот главное слово, вот ключевой момент, – кричало внутри неё! Ребёнок должен быть долгожданным, значит, его нужно хотеть, его нужно ждать, ждать долго, долго-долго… Тогда это становиться событием, становится радостным событием. Долгожданным. А тут… Она опять укоряла себя, что вот так, просто так, неожиданно, становится матерью нельзя. Ведь она ещё не готова. Не готова!
А как нужно быть готовой, она не знала.
7.