Зачерствевшие рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сбор чая всегда заканчивался праздником и обильным приношением даров Природе. Вера жителей острова в Природу была абсолютно чиста и не требовала никаких жертв и испытаний. Они верили, что в конце своего пути станут её частью. Не было в их мире ни церквей, ни храмов, с Природой они общались в любом месте острова в любое время. И так было, пока на острове не нашли пейнит – самый дорогой минерал планеты.

2

А потом всё произошло настолько быстро, насколько вообще могут развиваться события. Либерально-индустриальная церковь признала веру островитян в Природу неприемлемой и разрушающей современное общество. Неизвестно откуда на острове появились общественные организации, которые пытались объяснить островитянам пагубность их веры и внушить, что Либерально-индустриальная церковь является единственным носителем правильной веры. Жители основного континента негодовали и требовали избавить мир от угрозы.

В тот день, когда остров бесповоротно изменился, мальчик с дедом ходили в муниципалитет, чтобы позвонить его родителям и братику в столицу. Но телефонная линия была перегружена и дозвониться им не удалось. Вернувшись домой, дед включил радио, и мальчик понял, что передачи сильно расстраивали деда.

Они легли спать, их разбудил очень ранний рассвет. Горы, казалось, вспыхнули от зарева, но через некоторое время рассвет сошел на нет и горы опять вернулись в темноту. Мальчик заметил, что рассвет был необычным – он поднимался не там где всегда – рассвет поднимался со стороны столицы.

Дед начал суетливо натягивать что-то на себя и одевать мальчика, а потом взял его на руки и пошел через горы в сторону долины, где располагалась столица. По дороге дед что-то бормотал о пожаре, о большом пожаре в столице. Пройдя ущелье, они вышли на большую дорогу и слились с человеческим потоком, который тёк в долину. Перейдя реку, они наконец-то увидели объятую красным светом столицу. Дедушка заплакал и еще крепче прижал мальчика к себе, люди прибавили шаг, рядом кто-то бежал. А у них за спиной вставало солнце, рождая рассвет – второй за эту ночь.

3

Столица превратилась в тлеющую мусорную равнину: не было ни улиц, ни домов, лишь порой виднелись крупные обломки того, что еще недавно было домами. Казалось, на город наступила гигантская нога – взрывная волна просто рассеяла всё вокруг. В воздухе стояла стена пыли, он был пропитан ужасающим запахом – тлеющей древесины и сгоревшей плоти.

Деда это не остановило, он двигался в сторону дома родителей мальчика, пробираясь через обломки и крепко держа его за руку. Отовсюду слышались стоны и крики, доносящиеся из-под обломков, но дед не останавливался, чтобы помочь, он стремительно шёл к своим и вел к ним внука.

Пару раз они встречали ничего не понимающих и наполненных бессилием людей с обгоревшей кожей и опаленными волосами, они пытались прикрыть наготу остатками одежды. У некоторых кожа слезала с клочьями мяса. Чем дальше они продвигались, тем невыносимее становился запах. Дед разорвал свою рубашку и сделал из нее маски себе и мальчику.

Они перешли то, что когда-то было рекой, в ней сейчас не было воды, дно было усеяно вареной рыбой, и подошли к краю кратера. Он завораживал: невероятно большой, в остекленевших краях отражалось вырывающееся из его центра пламя. Немного левее от этого центра, совсем недавно был дом, где мальчик жил с родителями и младшим братом.

4

Утром в городе появились люди в серебристых скафандрах – скафандры начали проводить эвакуацию. Их с дедом разместили в распределительном центре, кормили, кололи какие-то лекарства, и на его взгляд всё складывалось неплохо, но было и страшное – он не понимал, что произошло и происходит. Из громкоговорителей, которые вели трансляцию на весь центр, он слышал, что благодаря превентивному ядерному удару Либерально-индустриальной церковью столица, несущая вред современному обществу, была уничтожена и теперь многие благотворительные организации помогают жителям уничтоженной столицы и защищают их права. Мальчик не всё из сказанного понимал, но было ясно: происходит что-то страшное.

Через неделю у маленького островного государства появилось новое правительство. Объявили о строительстве новой столицы вместо полностью уничтоженной, также стало известно, что в новой столице появятся церкви, несущие правильную веру – правильную, как на главном континенте. Именно тогда мальчик осознал: родителей и братика больше нет.

5

Когда их с дедом выпустили из распределительного центра, они вернулись в домик деда. В горах царило всё тоже умиротворение, но былого умиротворения в них самих уже не было. Дед сильно изменился за время, проведенное в уничтоженной столице, казалось, он еще сильнее похудел, поседел, но самое страшное – дед замолчал. Когда мальчик обращался к нему, тот просто молча смотрел на него остекленевшими глазами.

И тогда мальчик впервые развёл пламя в очаге, сам повесил над пламенем котёл с водой, нарезал овощи и сварил их. Эта еда сильно отличалось от того, что готовил дед, и вообще приготовленное можно было назвать съедобным с большой натяжкой, но он хотел есть и нужно было кормить деда. Так он начал заботиться о себе и деде.

Шли дни. Мальчик уже сам управлялся с хозяйством, заготавливал дрова, готовил и ухаживал за дедом. Он прикатил к крыльцу дома три больших валуна – в память о родителях и брате и посадил вокруг них несколько кустов золотистого чая, как это было принято на острове раньше. Состояния деда только ухудшалось, он чувствовал что жизнь покидает его. После первых осенних ливней рядом с крыльцом появился новый валун с обсаженными вокруг кустами чая, а через пару недель мальчик собрался и двинулся в сторону новой столицы.

6

Что сразу удивило: новая столица даже не пахла, а воняла – рабочим потом, алкоголем и сытостью. Да-да, именно сытостью – запах подгоревшего жира витал в воздухе, наполнял улицы новой столицы и, казалось, проникал в каждую клеточку тебя самого. Построена Новая была из контейнеров из-под шахтерского оборудования и поэтому напоминала большой железный куб. Улочки местами были настолько узкими, что там не могли разойтись даже два человека. Жизнь без окон, жизнь в контейнерах…

Ему повезло, или назовём то, что с ним произошло, везением. В распределительном центре его направили в хороший интернет для выживших после бомбардировки. Там оказалось неплохо, по крайней мере у него имелись своя койка, порция еды утром и вечером и были те, с кем можно было поговорить.

По правилам интерната дети работали. Но мальчика это не смущало, он привык к труду, живя с дедом. Некоторые дети работали в мастерских, кто-то – в кафе, другие – в небольших отелях, но всех объединяло то, что они обслуживали прибывающих шахтеров. И он тоже стал частью безымянного обслуживающего персонала – носильщиком при шахтерах, открывающих новые месторождения пейнита, он стал частью нового мира. Этот мир вытекал серой массой из своих контейнеров утром и затекал в них обратно той же серой массой вечером.

Большую часть времени он проводил на базе шахтеров, занимался переноской всяких мелочей, и это было его первой основной обязанностью – носить, носить и носить. А второй – не думать, не думать вообще, как это делал весь новый мир, а просто беспрекословно выполнять то, что ему говорят. И еще для него и всех в новом мире существовала третья основная обязанность – постоянно посещать новую церковь. И он, как и все, ходил на проповеди каждый вечер и слушал про какого-то Бога, во власти которого они все находятся и от воли которого теперь зависели их жизни. Он видел, что люди со временем поверили в этого Бога – по-настоящему, став частью Либерально-индустриальной церкви. Но у него ничего не получалось: как ни пытался, он не мог поверить в Бога, который сжигает души некоторых умерших по своей прихоти и, будучи всесильным, отдал своего сына-плотника толпе, которая прибила его к кресту.

7

Через год строгого исполнения основных обязанностей, с ним случилось то, о чём мечтает каждый мальчик-носильщик: его решили взять в экспедицию по поиску пейнита. Истории про эти экспедиции были основной темой разговоров жителей интерната, а вернувшиеся оттуда мальчишки становились просто легендами. Вокруг них вечерами собирались дети и слушали рассказы про залитые солнцем зеленые ущелья, про горы, упирающиеся в облака, про животных, которых большинство из интернатовских не видело, и, конечно, про дикие плантации золотистого чая, пару веточек которого обязательно приносили из экспедиции. Очень редко побывавшие в экспедиции вспоминали о том, как некоторые мальчики-носильщики срывались в расщелины и падали в бездонные пещеры и их просто оставляли там, если невозможно было к ним спуститься. Но жители интерната не хотели верить в это, ведь мечта еще раз увидеть красоту их острова брала верх над всеми другими.

И вот настал долгожданный день выхода экспедиции. Четверо мальчиков-носильщиков погрузили вещи шахтеров в машину, похожую на металлическую сороконожку, а после небольшого отдыха погрузились в ее чрево сами вместе с шахтерами, двери закрылись, и они отправились в путь.

Ехать в сороконожке было довольно утомительно из-за ожидания неизвестного, и это изматывало. Мальчики молча сидели на полу, шахтеры их иногда кормили, при этом выглядели они очень дружелюбно, сами же они выпивали, вели громкие разговоры, которые перемежались таким же громким гоготом.

В чреве сороконожки не было окон, только тусклый свет ламп, и мальчик потерял ощущение времени: он уже не понимал, сколько они находятся в чреве и когда это закончится. Периодически он засыпал, но, просыпаясь, всё так же обнаруживал себя в сороконожке. И когда он уже смирился с тем, что это путешествие никогда не закончится, они остановились, шахтеры прекратили разговоры, заработали какие-то механизмы, и двери медленно открылись.

8

Перед ними было залитое солнцем ущелье, обрамленное врастающими в облака величественными горами. Через ущелье, рассекая его пополам, пробегала тонкая линия горной реки, которая местами превращалась в небольшие перекаты и водопады. Вода в реке была насыщенно-голубого цвета, а отраженное от нее солнце слепило. По берегам рос кустарник сочно-зеленого цвета.