Пугачев тоже узнал.
— Великий Боже, да ведь это Чумаков! — воскликнул он. — Что за чудеса! Каким образом ты очутился здесь? Ведь мы думали, что ты уже давно мертв.
— Да здравствует мой всемилостивейший император! — проговорил Чумаков. — Пусть Господь Бог так же поможет ему одержать победу над врагом, как помог мне избавиться от плена.
— Дай обнять тебя! — радостно воскликнул Пугачев. — Твое место не у моих ног, а на моей груди. Теперь я не один, — прибавил он, обнимая Чумакова, — и они не заставят меня отступить. Расскажи, как тебе удалось освободиться?
Вожаки подошли ближе к рассказчику; солдаты тесной стеной окружили все свободное место у палатки; лишь одна Ксения отвернулась и, потупив свой взор, тихонько молилась.
— Подстрелили нас, — начал Чумаков, — лошадь моя на меня завалилась, а я не мог достать оружие. Воспользовавшись этим, солдаты схватили меня и потащили в главную генеральскую квартиру. Я ожидал казни, но меня оставили в живых, и еще хотели повезти в Петербург, как добычу. С виду я покорился этому, однако в душе решил достать как‑нибудь оружие и покончить с собой, пока они меня не отправили в столицу. Но вдруг они почему‑то изменили свой план: стали выспрашивать меня и обещали много денег и почестей, если я расскажу им, как велико наше войско и что происходит в лагере Пугачева. Тут‑то у меня явилась надежда, и я решил прикинуться. Я наговорил им, что наши силы очень незначительны, что большинство степняков вернулось на родину, и советовал им поскорее выступить, чтобы окончательно уничтожить наше войско. Они поверили мне, перестали строго следить за мной и дали мне таким образом возможность для побега. У моей палатки поставили только одного часового; я собственноручно задушил его и бросился бежать. Вскоре они, конечно, все поняли и устроили погоню, но я уже прорвал неприятельскую цепь. Они гнались за мной как за диким зверем — я успел скрыться в лес. И вот… Колючки исцарапали мне лицо и руки, изорвали платье, но неприятель потерял меня, я, обежав все вражеское войско, наконец очутился здесь.
— Благословляю за это Бога! — воскликнул Пугачев, снова обнимая друга. — Эй, торопитесь! Накормить его, — обратился он к слугам, — дайте умыться и наденьте на него мое платье и мой собственный орден. Он должен быть одет как подобает моему лучшему другу и первому сановнику. К ужину приготовьте самые лучшие блюда и побольше вина. Нужно отпраздновать его спасение.
— Не делайте этого, всемилостивейший государь! — возразил Чумаков. — Мы отпразднуем мое спасение, но не праздничной пирушкой, а боевой схваткой с врагом. Наша победа расчистит моему царю путь в Москву, где его ждет корона предков.
— Ты говоришь о победе, а между тем меня все здесь уговаривают бежать, — заметил Пугачев. — Здесь боятся Румянцева, который идет против нас.
— Румянцева здесь и в помине нет! — возразил Чумаков. — Он сражается с турками на берегу Дуная и разбит ими.
— Значит, Румянцева нет? — удивленно спросил Пугачев.
Солдаты еще теснее окружили Чумакова; среди них послышались радостные возгласы.
— Какой там Румянцев, — небрежно воскликнул Чумаков. — Крошечное войско вдет на нас, оно совсем бессильно, потому что разделено на маленькие отряды. Нужно как можно скорее, пока несколько отрядов не соединились вместе, разбить первый отряд, идущий на нас. Таким образом мы уничтожим один отряд за другим, и, раньше чем петербургская еретичка в состоянии будет выставить новое войско против нас, мы будем уже в Москве, где нашего императора помажут миром на царство.
— Ты думаешь, что это возможно? — воскликнул Пугачев с блестящими от радости глазами. — Золотые слова! Они звучат в моей душе как Божеский призыв. Я и сам думал то же самое, но вот они ничего не хотят слушать! — прибавил он, указывая рукой на своих сподвижников.
— Не верь ему! — прошептала Ксения на ухо Пугачева, быстро подойдя к нему. — Разве ты не видишь лукавства в его глазах? Он — вестник несчастья!
— Почтительнейше кланяюсь своей милостивой царице! — проговорил Чумаков, опускаясь на колени перед Ксенией и целуя край ее платья.
Ксения с ужасом отшатнулась и снова прошептала Пугачеву:
— Не верь ему, не верь ему! Неправда светится в его глазах.
- - Молчи! — грубо остановил ее Пугачев. — Не бабье дело вмешиваться в наш серьезный разговор. Повтори еще раз то, что ты сказал, Чумаков! Значит, ты думаешь, что мы можем разбить войско еретички!
— Я в этом так же твердо уверен, как в том, что солнце светит на небе! — ответил Чумаков. — Но только мы должны действовать немедленно, пока второй отряд не успел соединиться с первым и не закрыл нам выхода из нашей котловины, куда мой властелин засел точно барсук в нору.
— Но здесь мы в безопасности, отсюда нам открыт выход в степь, — заметил Федульев. — По–моему, до начала действий необходимо послать разведчиков узнать, так ли обстоит дело, как рассказывает Чумаков. Во время побега он легко мог ошибиться.
Другие начальники тоже были против такого быстрого выступления.
— Какие же вы маловеры! — закричал раздраженно Чумаков, так что все солдаты услышали его слова. — Как же вы можете победить, когда сами не верите в успех? Вы боитесь имени Румянцева, но ведь вам говорят, что его нет; а если бы он даже и был, то оказался бы бессильным перед нареченным Богом царем!
Послышались громкие одобрения.
Пугачев протянул вперед руку и громовым голосом произнес:
— Бог, чудом спасший нашего друга, вещает нам, что мы должны делать. Пусть будет так, как говорит Чумаков. Я, ваш царь, объявляю вам свою волю: опираясь на милость Божию, совершившую чудо на наших глазах, приказываем всему своему войску готовиться в поход. Через два часа мы двинемся отсюда, низвергнем врага и победоносно войдем в Москву. Вот вам наш приказ. Кто осмелится возражать против него, тот будет строго наказан, как государственный изменник.
Шумный крик восторга разнесся по всему лагерю.
— Румянцева здесь нет! — говорили солдаты друг другу. — Нас обманули… Враг бессилен! Вперед! Вперед, в святую матушку–Москву!
Антипов молча опустил голову; ни он и никто другой из его товарищей не решились высказать своего сомнения.
Казаки поспешили к своим палаткам и начали собираться в поход.