– Там что–то плывет….
– Кто? – повернулся я к реке.
– Не видно, но что – то очень большое.
– Может собака или человек, а может медведь, я забрался на ближайший пригорок. То, что плыло через реку на наш берег, больше всего было похоже ни на что: какая – то огромная серая тень – как – будто заросшая диной скатавшейся шерстью, размером точно, больше обычного человека. Я взял Алесю за вспотевшую ладошку, и нагнувшись к правому уху, прошептал: бежим!
И мы побежали, ух-х как мы бежали, и только вскарабкавшись на лесенку на самый верх мы подумали про Горшка и его отряд. Я предлагал спуститься и предупредить.
– О чем? – спросила Алеся.
– Ну, о том…
– Я туда не пойду.
– Хорошо, я один.
– Я не останусь одна.
– Хорошо, давай – поорём.
И мы долго орали, пока к лестнице не подошли недоуменные горшковцы.
– Там на наш берег плывет какая-то страшная фигня, – заорал я им так, чтобы услышали. А они, лишь смеялись, думая, что это продолжения ночи пугалок.
– Что делать?
– Пойдем спать, – сказала Алеся и поцеловала меня в губы.
– Ну, пойдем, – я шел, скрипя своей совестью, я действительно испугался, но пытался убедить себя, что все это нам показалось. Выдумки – пустые страхи. А когда мы дошли до своего корпуса и палаты вожатых, Алеся, пройдя внутрь, скинув футболку и шорты, оказалась в моей кровати. Тогда, я вообще перестал думать, я только хотел, конечно – ее.
– Я тебя хочу, – она улыбалась и только плотнее прижалась ко мне уже раздевшегося и нырнувшего в свою кровать, туда – к ней.
О боже, как расстегивается, этот чертов замок на лифчике! Да ладно, я помню, но почему он всегда заедает в самый нужный момент!
Нащупали центр, подвести под него пальцы и как бы оттянуть немного от спины и приплюснуть концы застежки. Пальцы рук должны держать застежку за то место, где цепляются именно крючки. Такое движение возьмет застежку на излом и крючки снимутся. Не хрена они не снимались…
И вот когда, наконец, получилось, я почувствовал под своими руками ее нежную грудь, в дверь постучали. Сволочи…. гады…
*
– Кирилл, Кирилл Борисыч!!! Вставайте!
– Давай притворимся, что мы спим, – шепчу я Алеська на ушко, тут же его целуя.
– Вставайте у нас ЧП!
Я сразу подумал о несчастных горшковцах, и сам себя, проклиная, спросил:
Что случилось?
– Бегунок! Директор приказал всех мужчин отправить прочесывать лес, сбор в его кабинете через десять минут.
– Блин, я никуда не пойду, шепчу в левое ушко Алеси, пытаясь стянуть с нее последнюю преграду.
– Ты там нужен, – шепчет она, целуя мои губы.
Минут десять я еще пытаюсь «никуда не уйти», но Алеся настойчива, в своем: «нет, тебе нужно идти».