Крестуэлл. Нет, нет, только не это (хватает чей-то недопитый стакан с «мартини»). Вот… выпей залпом.
Мокси. Нет… мне лучше не…
Крестуэлл. Выпей. Такой пьянчужке, как ты, не повредит.
Мокси осушает стакан.
Так-то лучше. И теперь иди. Подбородок выше, зубы сцеплены, плечи расправлены… и вперед!
Мокси. Ох, Фред.
Крестуэлл. В последнее время ты читала какие-нибудь хорошие книги? (Берет ее за руку).
Крестуэлл. Шевелись, Алиса. Ты нужна миссис Граббе на кухне.
Алиса. Хорошо, мистер Крестуэлл.
Крестуэлл. И вот что еще, Алиса. Обслуживать сидящих за столом, разумеется, большая честь, но при этом нет никакой необходимости так тяжело дышать, как это делала ты.
Алиса. Извините, мистер Крестуэлл.
Крестуэлл. Вот и только что, подходя к будущей графине Маршвудской с блюдом моркови в сметанном соусе, ты дышала как паровоз, тащащий в гору длиннющий грузовой состав.
Алиса. Я ничего не могла с собой поделать, действительно, не могла! Увидеть в четверг, как ее пытали японцы, а уже в субботу подавать ей морковь в сметане… У меня просто перехватывало дыхание.
Крестуэлл. Если причина в этом, Алиса, думаю, жалоб не последует.
Алиса. Спасибо, мистер Крестуэлл.
Крестуэлл. И вышколенным слугам негоже смотреть на миссис Мокстон, как смотрела ты, с выпученными глазами и открывшимся ртом.
Алиса. Но это был такой сюрприз, она — за столом, роскошно одетая, у меня чуть не случился припадок.
Крестуэлл. Если ты склонна к припадкам, Алиса, тебе следовало предупредить об этом заранее.
Алиса, Что все это значит, мистер Крестуэлл?
Крестуэлл. Это ты о чем?
Алиса. О миссис Мокстон, которая внезапно обедает с ними, а не с нами, и носит на руке браслет ее светлости.
Крестуэлл. Это социальный эксперимент, основанный на древнем и неправильном предположении: раз мы все равны в глазах Господа, то должны быть равными в глазах себе подобных.
Алиса. Ой!
Крестуэлл. А тот факт, что положительного результата подобные эксперименты никогда не давали, да и дать не могут, останавливает идеалистов от решительного марша к Утопии.
Алиса. А что такое Утопия?
Крестуэлл. Воображаемая стерильная абстракция, где сплошь хорошие и добрые люди и никто не прислуживает за столом.
Алиса. Понимаю. Салат-бар?
Слышится звонок.
Крестуэлл. Входная дверь! Кого это черт принес? Быстро заканчивай, Алиса, и возвращайся к миссис Граббе.
Алиса. Хорошо, мистер Крестуэлл.