Вряд ли они когда-нибудь снова будут в безопасности. Впрочем, все относительно.
Прежде всего нужно было убраться. Никогда еще Челси не ощущала себя такой виноватой, такой уязвимой и беспомощной одновременно. В конце концов она просто отодвинула диван, завернула тело пса в безнадежно испорченное одеяло и потащила в гараж.
Нельзя, чтобы это выплыло наружу. Остается надеяться, что Бруклин никогда не узнает, что она сотворила: Элла сказала, что ей удалось удержать сестру вдали от обезумевшей матери. Стыд перекрывает все. Она не может заключить Бруклин в объятия — это слишком больно, но зато не надо смотреть ей в глаза и отвечать на бесконечные вопросы: что случилось? где Олаф? почему мамочка боится к ней подойти? почему нельзя сесть смотреть фильм и уплетать попкорн? Пока Челси чистила огромный ковер (надеясь, что не наткнется внезапно на нечто кровавое и кошмарное), в воздухе витал запах жареного масла, а на заднем плане принцессы пели о надеждах и мечтах, о том, каково жить в чудесном мире, которого никогда не коснется Ярость.
Затем Челси собрала все, что нужно, чтобы жить автономно, и перетащила в большую спальню. Взяла свой ноутбук и ноутбук Дэвида, всю его почту и документы (которые не были под замком), свой телефон, тонну зарядников, мини-холодильник из его «пещеры», всю еду, к которой девочки точно не притронутся. Перерыла шкафы и всю ванную комнату, выбросила все, что можно использовать в качестве оружия (включая фен и туфли на шпильках). И вот уже в гараже скопилась огромная куча мусорных мешков, а спальня превратилась в самую уютную тюремную камеру: сплошь пуховые одеяла и подушки, никаких прикроватных тумбочек, весов или зеркал. Говорят, ученые по всему миру работают без отдыха и сна, чтобы разобраться в причинах возникновения Ярости, и пока они не найдут ответ, у Челси нет другого выхода: ей придется прятаться в собственном доме.
Дэвида больше нет, а у нее в крови бушует Ярость, так что это единственный выход. Если она добровольно сдастся в полицию, то девочкам будет некуда деться — разве что к Патрисии, а этого Челси допустить не может. У нее нет ни сестер, ни кузенов, ни близких друзей — никого, кому можно было бы доверить детей, особенно когда мир летит к чертям, на дворе опять загадочная пандемия, а власти демонстрируют бессилие. До понедельника надо придумать, как снова перевести девочек на дистанционное обучение. Элла говорит, что многие люди перестали посылать детей в школу. Значит, теперь Челси будет выполнять свой родительский долг из-за прочной двери.
Никто не знает, что вызывает Ярость и как она передается. Она должна остаться с детьми, но соблюдать карантин. Нельзя разлучаться, но необходимо держать дистанцию.
Нужен план, а чтобы составить план, придется сделать нечто, по мнению Дэвида, непростительное: сунуть нос в его вещи и дела. Надо выяснить, на каком счете лежат средства, как получить к ним доступ, ведь ее личный счет почти пуст, и Дэвид его не пополнит. Надо знать, внес ли он имя жены в закладную на дом, как обещал. Надо придумать, как продолжать платить за электричество, воду, интернет и медицинскую страховку, потому что без всего этого им крышка.
Она поднимается на ноги и проводит рукой по твердой деревянной столешнице. Ногти с французским маникюром скользят по зернистой поверхности. Когда-то она была так счастлива оттого, что у нее есть этот стол — дорогой, прочный, совершенный. Теперь это просто слова, и Челси воображает себе другой, более честный конец света: она здорова, она уверена в себе и в собственных силах и надо порубить этот стол на топливо для огня. Но на дворе не зомби-апокалипсис, не ядерная зима, на них не падал метеорит, извержение вулкана не выкосило их, как динозавров. Их конец света не развивается по стандартному сценарию «мы против них, выживай или сдохни». Все запутано, президент с телеэкрана бормочет бессмыслицу о том, что надо быть осторожными и наготове, что все в порядке, вот только фондовый рынок рухнул на тысячу пунктов, потому что один трейдер забил другого голыми руками.
Что случится, если очередной приступ Ярости настигнет ее, когда рядом никого не будет? Известно, что заболевшие сосредоточиваются на живой цели и жестоко забивают ее до смерти. Никакого оружия у нее в комнате. Только бутылки салатной заправки, мусорные корзины, степлеры и кулаки. Может, она увидит себя саму в зеркале в ванной и разобьет голову? А может, сиганет в большое окно, чтобы отправиться на поиски добычи?
Чем бы ни была на самом деле Ярость, самое странное — что никто из переживших приступ не помнит о том, что делал, а тот, кто был рядом, как правило, не выживает.
Какое-то время Челси пялится на великолепный маникюр и прелестный стол и раздумывает о том, насколько бесполезна вся эта красота, когда ты просто пытаешься выжить, — но тут же вспоминает, что никто не в курсе, как болезнь передается. Может, ее девочки уже заразились. Может, она оставляет микробов на столе, на всем, к чему прикасалась и на что дышала. Челси отдергивает руку и торопится наверх, а затем с мрачной решимостью запирает дверь на защелку.
«Я заперлась у себя в комнате, — пишет она Элле. — Надень маску. Не давай Бруклин спускаться вниз, пока не продезинфицируешь все поверхности и не включишь кондиционер. Возможно, я заразная».
«Ок, — отвечает Элла. — Как сделать так, чтоб ты не выбралась наружу?»
Челси смотрит на дверь. Если ты в комнате, то можно подставить стул и заблокировать дверную ручку: когда-то она показала Элле, как запираться, и от этого воспоминания ее окатывает стыд. Давно надо было дать Дэвиду хоть какой-то отпор! Впрочем, легко рассуждать, когда дело уже сделано и страх не придавливает к земле железной пятой.
И все же: как запереть человека внутри комнаты?
«Забаррикадируйте дверь, — пишет Челси. — Диван, стулья, стол — всё, что сможете притащить».
«Хорошо. Мы тебя любим».
«И я вас».
На лестнице раздаются неуверенные шаги: Элла спускается и шуршит дезинфицирующими салфетками. Челси открывает электронную почту в поисках ответов. Она хочет найти хоть что-нибудь, что еще в состоянии контролировать.
Патрисия укладывает идеально свернутое коктейльное платье в чемодан, ровно между двумя кардиганами из чистого кашемира. Конечно, можно было бы просто написать Розе список и попросить собрать вещи, но даже с учетом самых суровых инструкций она не сделает это так аккуратно, как сама Патрисия. Это не ее одежда, так что Роза не станет уделять ей столько внимания, сколько требуется. Конкретно это платье стоит больше, чем месячная зарплата самой Розы, — но, разумеется, домработнице все равно.
В данный момент Розе безразлично абсолютно все. Остатки еды перегнивают в мусоропроводе, на окнах разводы, цветы во дворе темнеют и опадают. Розе полезно побыть в одиночестве, а Патрисии — отправиться куда-нибудь, где ее не будет преследовать гнетущая обида горничной. С тех пор, как полиция уволокла Мигеля, дом превратился в склеп.
Жить так совершенно невозможно.
— Есть новости, миссис Лейн? — спрашивает Роза из коридора, нервно заглядывая в комнату.
Патрисия замечает, что Роза сильно похудела. Наверняка ее это порадует — как только она снова начнет радоваться жизни.
— Боюсь, что нет, — отвечает Патрисия, перекладывая вещи в чемодане, чтоб не смотреть на Розу и не видеть слез в ее глазах. — Судья до сих пор не может сказать, куда его отправили. Мы скажем вам, как только что-нибудь станет ясно.
— Спасибо, я так волнуюсь за него! Просто… мы никогда еще не расставались…
Патрисия вскидывает глаза, и Роза резко прерывается.
— Спасибо, миссис Лейн. — Она уходит прочь, а Патрисия вздыхает и закрывает чемодан.
Ей не терпится поскорее уехать туда, где весело, где люди по-прежнему ходят по магазинам и ужинают в ресторанах, не надевают маски по любому поводу и не пугаются, когда человек на улице проходит слишком близко от них. О Ярости не так много известно, но ясно одно: вспышки происходят в жарких краях. Любые инциденты на севере страны связаны с теми, кто недавно приехал с юга. Доктор Бэрд заметил, что если они хотят уезжать, то стоит поторопиться, пока авиакомпании не ввели тотальные проверки пассажиров. Они едут в Дир-Вэлли[12], в Юту. Они с Рэндаллом поселятся в роскошном номере, и он насладится долгими выходными — будет играть в гольф и пить, — а на следующей неделе вернется к работе. Патрисия, может, задержится — на неделю или на месяц, кто знает? Сейчас все слишком неопределенно.
Она едва не зовет по привычке Розу, чтоб та спустила чемоданы в фойе, но вовремя спохватывается. Домработница выматывает ее самим фактом присутствия в комнате. Конечно, они не могут точно знать, где Мигель, но Рэндалл выяснил, что его не привозили в окружной следственный изолятор. Подобно множеству иммигрантов, Мигель испарился, и, возможно, однажды он проявится где-то в Мексике, а может, и нет. Это кошмарная система, но ничего не поделаешь: никакие взятки (даже если б они были готовы их платить) не помогут выяснить, где он. Патрисия, разумеется, не собирается рассказывать все это Розе и вообще предпочла бы быть подальше.
[12] Дир-Вэлли (англ. Deer Valley, дословно «Оленья долина») — горнолыжный курорт, расположенный в горном хребте Уосатч в США.