Я — ярость: читать начало книги онлайн

Челси может наизусть перечислить ингредиенты, способы применения и преимущества смеси эфирных масел, но все сведется к тому, что этот простой поворот колпачка обошелся ей в двадцать долларов. И это было проблемой еще до сегодняшнего письма из банка.

— В самом деле. Пятьдесят долларов за штуку, — она вытаскивает бутылочку из тонких длинных пальцев Патрисии, закрывает и ставит обратно в ящичек. — Просто нарасхват. Кстати, именно благодаря этим маслам никто из нас не болел гриппом этой зимой. Говорят, помогает даже болеющим затяжным ковидом.

Патрисия морщит нос, отчего обретает неуловимое сходство с французским бульдогом.

— Ну что ж, я бы не рассчитывала, но вам, миллениалам, нравится верить во всякую чепуху — например, в волшебное змеиное масло, которое избавит вас от необходимости работать.

Патрисия снова берет чашку и делает глоток, смотря на задний двор. Взгляд у нее слегка затуманенный, будто они в рекламе и сейчас заведут разговор по душам о том, что в этой жизни им не хватает свежести. Челси мысленно радуется тому, что дворники сегодня пришли пораньше и уже собрали на заднем дворе упавшие ветви.

— Знаешь, Челси, я всерьез беспокоюсь за тебя. У тебя идеальная жизнь, у тебя есть всё, но ты вечно возишься с какими-то… предприятиями. Тот онлайн-университет, который ты, кажется, совсем забросила. Собственный блог… А помнишь, ты хотела написать книгу — но и это ни к чему не привело! Ты делала маски для лица, а теперь эти вот масла… Я боюсь, что это обернется очередным разочарованием. Женщина должна искать счастья в семье, а не в своих… экспериментах.

Челси разжимает стиснутые кулаки, прежде чем и эта деталь попала под пристальное внимание. Если б женщину кормило семейное счастье, то ее мать давно усохла бы до состояния скелета: участие в делах семьи Патрисия забросила, едва родив Челси (вероятно, не выдержав навалившихся на нее трудностей). Теперь она появлялась в жизни дочери, только имея на уме какой-то план или желая поточить о нее свои когти.

— Мне нужно чем-то заниматься, мам. Девочки в школе, а я не из тех, кто сидит на месте.

На лице у Патрисии отражается нечто, похожее на жалость. Она ставит чашку с кофе на стол, подходит к дочери, проводит рукой по ее волосам, как бы пытаясь аккуратно уложить их, и вздыхает, когда это не удается сделать. У Челси по коже бегут мурашки, но она знает, что лучше не дергаться.

— Раз у тебя энергии через край, так направь ее на себя. Сделай прическу, займись фитнесом или йогой. Загляни в спа-салон. Разберись вот с этим, в конце концов. — Она холодным пальцем постукивает Челси по лбу. — Мой врач просто гений. Диетические коктейли в наши дни можно сравнивать с молочными, они такие вкусные!

От ярости у Челси краснеет шея, наливаются щеки и лоб. На мгновение в ее голове проносится картина того, как она обхватывает длинный тонкий палец матери и переламывает его, точно карандаш. Мысли в голове сталкиваются: «Если у нас один размер, то почему мне нужно больше заниматься фитнесом?», и еще «Обрести независимость — куда важнее, чем притворяться, что я вдвое моложе своих лет, не то, чтоб ты могла это понять, мама», и наконец «Выйди я за мужчину вдвое старше себя, чтобы разбогатеть, вероятно, я тоже могла бы позволить себе такое самодовольство». Однако истинный смысл претензий матери Челси кроется в том, что эти претензии никоим образом не касаются Челси, — и ей это прекрасно известно. И снова: если сопротивляться, если возражать — будет только хуже.

— Может, и стоит, — отвечает Челси. — Я о йоге. Спасибо за заботу, мама.

Патрисия прикрывает глаза и чуть пожимает плечами, словно впитывая этот тусклый комплимент. Смешнее всего, что Челси помнит, как мать говорила и вела себя, будучи бедной. До того, как нацелилась выйти за богача и отбросила южный акцент и привычку орать на людей, которые не делали то, что ей хочется. Патрисия 2.0 — это собственное творение матери, ее маленький… эксперимент. И, черт возьми, он сработал.

— Я лишь хочу, чтоб у тебя все было хорошо, дорогая. Всегда хотела. Ты должна позаботиться о себе. Ради детей. — Патрисия косится на семейный календарь, пестрящий фотографиями Эллы и Бруклин на пляже, и хмурится. — Когда это вы ездили? Не помню, чтобы ты меня приглашала.

Но прежде чем Челси успевает ответить, взгляд Патрисии цепляется за письмо из банка. Она хватает его и читает с той же жадностью, как и журналы со светскими сплетнями, которые прячет под раковиной в ванной и притворяется, что ненавидит. Мать судорожно вдыхает, прижав руку к груди.

— Челси, что это такое? Превышен лимит?!

Скрипя зубами с такой силой, что становится боязно за коронки, Челси выдирает бумагу из рук матери и, складывая, засовывает в задний карман джинсов.

— Ничего такого, это просто ошибка. Дэвид со всем разберется.

Патрисия по-лисьи облизывает губы и, сделав шаг, кладет тонкие руки на плечи Челси. Ее излюбленный аромат — лилии и еще какие-то ядовитые белые цветы — забивается в рот, в нос, Челси хочется согнуться пополам и блевать.

— Дорогая, — важно и одновременно с жалостью говорит мать. Глаза у нее широко распахнуты, как у испуганной невинной овечки. — Если у вас проблемы, ты можешь всё мне рассказать.

«Помогать тебе, конечно, я не стану, но ты должна мне все рассказывать», — мысленно продолжает Челси.

— Мы в порядке, мам. — Челси невинно пожимает плечами и пытается улыбнуться. — Оглянись: у нас все хорошо.

Патрисия оглядывается с такой опаской, будто дом вот-вот рухнет ей на голову.

— Ну тогда… Уверена, Дэвид знает, что делать. Мне надо бежать. Весь день расписан, ты знаешь, как это бывает…

Пока мать идет к дверям, мимоходом проводя пальцем по мраморной облицовке стен и хмурясь, Челси думает о том, что будь у нее сердечный приступ, она ни за что в жизни не догадалась бы об этом. Стесненное дыхание, боль в груди, внезапный жар, онемение в пальцах — все это симптомы пребывания в одной комнате с Патрисией Лейн, причем неважно, как долго она рядом. Слава богу, на праздники мать уезжает в свои апартаменты на Внешние отмели — ведь от детей у нее начинается мигрень. Интересно, не грустно ли ей? Не одиноко ли праздновать Рождество в прекрасно обставленном, но абсолютно пустом пляжном домике, пока ее последний муж играет в гольф? Разумеется, Челси никогда не спросила бы о таком вслух — чего доброго, мать может начать отвечать.

— Спасибо, что заглянула, — говорит Челси напоследок.

Патрисия оборачивается. Она хмурится: лоб рассекает одна-единственная элегантная и непокорная морщинка.

— Что-то я тебе хотела сказать, но никак не могу вспомнить, что именно… Не старей, дорогая! У меня не память, а сплошное решето.

Челси выдавливает улыбку-гримасу в знак понимания и распахивает дверь.

— Ты всегда можешь написать мне, мам.