Я — ярость: читать начало книги онлайн

— Тебе нужно о себе позаботиться, — сообщает Дэвид, и это звучит будто очередная чушь из пабликов в соцсетях. — Побалуй себя.

Она выключает воду и смотрит на руки — они цвета сырого мяса, сердито-розовые, будто пасхальный окорок. Муж тоже замечает это.

— И пока будешь там, сделай себе французский маникюр. Девушки в офисе его носят.

Дэвид шагает назад, выбрасывает бутылку в мусорное ведро и берет новую, откупоривая ее о гранитную столешницу: когда они покупали дом, он настоял на том, чтоб столешница была именно такая. Челси считала, что это излишество, но Дэвид одержимо хотел, чтоб у них все было, как у семейки Джонсов[5]. Как у других парней из офиса. Откинувшись спиной на стойку, он смотрит на жену, ожидая ответа, — но ей сказать нечего. Челси отворачивается и продолжает уборку. Может, если раковина будет безупречно чистой, а столешницы — блестящими, то он перестанет видеть в ней самой еще одну вещь, которая просто нуждается в починке.

И даже ее попытки «работать» — очередная ложь. Уборка — вот ее работа, ведь это вписывается в невозможный образ Трофейной Жены.

— Я предлагаю тебе спа-уик-энд, а ты даже не можешь на меня посмотреть?

Жар приливает к щекам и к шее сзади. В несколько глотков Дэвид опустошает очередную бутылку пива и с грохотом ставит ее на стойку, отчего Челси вздрагивает.

— Не уделишь даже каплю внимания собственному мужу?

Челси поворачивается к нему и сглатывает, будто пытается протолкнуть в пищевод большую таблетку. Она, должно быть, потеряла счет выпитому им пиву, потому что он явно куда более пьян, чем ей казалось. Челси прекрасно сознает, как выглядит: глаза широко раскрыты и покраснели, плечи сведены к ушам, а руки напоминают цветом клешни омара. Она некрасива, она ощущает себя маленькой и хрупкой, но Дэвид смотрит на нее так, будто эта картина вызывает в нем лишь злость и желание доломать ее. Челси вдруг вспоминает, как однажды они были на пляже и Дэвид нашел на побережье высохшие морские звезды и смеялся, давя их ногами, вытаскивая лакомые белые внутренности и растаптывая все остальное в меловую пыль.

— На что ты, блядь, смотришь?

Выходит почти как рык, и на этот раз Челси не может удержаться и вздрагивает.

Он злится, когда она дрожит. Но в то же время ему это нравится.

Так все и происходит. Мало-помалу, даже делая все возможное, чтоб следовать его правилам и говорить только то, что он хочет слышать, Челси раздувает в нем злость, и Дэвид с готовностью заводится. Будто она гонит его все дальше и дальше по коридору, из которого нет выхода.

— Ты хотел, чтоб я на тебя взглянула. Вот я и смотрю.

Дэвид выдыхает сквозь зубы, и снова выходит похоже на рык.

— Почему ты не следишь за собой, Челс? Мы обещали друг другу, что будем держать себя в форме, что не позволим себе распуститься. Думаешь, мне нравится ходить в спортзал каждое гребаное утро? Думаешь, весело было делать пересадку волос или коррекцию зрения? Чувствовать, как мои гребаные глазные яблоки поджаривают лазером? Я прикладываю усилия! Я делаю это для тебя! И тебе тоже стоило бы постараться!

Челси кивает, часто моргая.

— Джинни, наша соседка, позвала меня на урок по кикбоксингу.

Дэвид фыркает и, шагнув вперед, хватает ее за запястье.

— Вот этими куриными ручками, ты думаешь, сможешь кого-то ударить? Я велел тебе держать себя в форме, а не тратить время попусту. Хочешь тренироваться — встань, наконец, на беговую дорожку, которую я купил, наверни пару кругов в своем гребаном бассейне, но не вздумай обрастать мышцами! У этой Джинни фигура как сортир из кирпича!

Она дрожит и бросает взгляд в сторону лестницы, прислушивается: доносится ли сверху музыка? Топота ног уже не слышно. На ступеньках какая-то тень, и Челси надеется, что это просто несчастная псина мочится на их перила. Но она почти уверена, что это Элла. Она смотрит на тень и мечтает, чтоб та шевельнулась, чтоб убежала в безопасное место. Но тень недвижима.

Дэвид разворачивает ее и прижимает спиной к своей груди. У него стоит, член упирается ей в позвоночник, над головой его горячее дыхание, насквозь пропитанное пивом. Картинка плывет, когда он рукой обхватывает ее поперек груди и поднимает вверх, пока не пережимает горло локтем.

Она уже не дрожит, ее всю трясет. Дыхание прерывистое. Это — точка невозврата: никакие ее слова его не остановят. Пережав горло спереди правой рукой, он заводит левую ей за голову, обхватывает свой правый бицепс и с чудовищной медлительностью усиливает хватку.

Когда-то Дэвид рассказывал, что его отец называл это «захватом кобры», но Челси посмотрела вместе с мужем достаточно боев MMA, чтобы понимать, что такое удушающий прием. Время почти замирает. Ее жизнь буквально в его руках, и она испытывает абсолютный всеобъемлющий ужас. Она не может ни пошевелиться, ни оказать сопротивление, не может как-то возразить, посмотреть на него или заплакать. Он усиливает хватку, и она чувствует, как кровь толчками бежит по венам, как она густеет и становится вязкой, а мир затуманивается и тускнеет.

Она читала о таком в интернете. Прямо сейчас Дэвид перекрывает приток крови к ее мозгу. Она может серьезно повредиться головой. Или умереть.

Они оба прекрасно понимают это.

И оба знают: от такого захвата не останется синяков, а значит — никаких улик.

Челси почти теряет сознание и в последний раз, сдаваясь, делает прерывистый вдох. На мгновение в мире нет ничего: ни воздуха, ни звуков, ни ее самой, ни Дэвида, ни времени. А затем, за мгновение до того, как все покроется красной пеленой и провалится в темноту, он отпускает ее и позволяет руке соскользнуть вниз, к талии, превращая захват в любящее объятие.

— Я попрошу Брайана, чтоб Марисса написала тебе, на какой спа-курорт она каталась, — шепчет Дэвид ей в макушку. Губами он касается уязвимой точки, откуда растут волосы, кожа головы покраснела от прилива крови, и теперь ее ощутимо покалывает.

Челси кивает, прижимаясь затылком к его груди. Он держит ее, пока она приходит в себя, и в этом жесте есть нечто утешительное, почти нежное, и она невольно испытывает к нему благодарность, за что ненавидит себя.

[5] «Семейка Джонсов» (2010) — фильм, в центре которого образцово-показательная семья, поселяющаяся в небольшом городке и пропагандирующая «идеальный» образ жизни.