–Это, смотря, как быстро ответят, – сторублевка, мгновенно исчезла в одном из многочисленных кармашков на форме охранника.
–Да ты звони, – напомнил ему Емеля, – быстро придут.
–Да ладно, чего там. Иди так, – отступил в сторону страж турникета, – вижу же в руках ничего нет. А карманы проверят нам пока не велено. Но скоро обещают рамку металлическую поставить, вот там работы прибавиться. Зазвенело, раздевайся. Видишь, мы уже приготовились, – сторож сунул руку в окошко своей конуры, и показал на ладони кучку гаек.
– А гайки – то вам куда? Или не успели рамку поставить, вы уже к ремонту готовитесь?
13
– Это напарник придумал, он у меня голова, – похвалил сослуживца сторож,– бабам будем подкидывать. Я ж тебе говорю, зазвенело, раздевайся на проверку.
Емеля сначала пересек границу турникета, а потом ответил.
– Ты так, скоро Миллера по доходам догонишь. С меня за звонок сотню содрал, а уж за гайку-то постараешься. Бабам перед тобой раздетыми вертеться не в кайф, уж с них – то, как надо слупишь.
– А как иначе? Рыночная же экономика. Всякий товар, должен нести навар. Так, что жить хочешь, вертись.
Из длинного коридора стали слышаться голоса.
–Давай иди, народ работу заканчивает, – поторопил Емелю охранник.
– Тебе в философы надо подаваться, а не здесь торчать, – идя к выходу, сказал тот.
– Чего я там забыл, карман пустой, а голова от мыслей раздутая, – донеслось ему вслед.
Емеля с червоточинкой в душе, занесенной туда ловкостью стража турникета, по изъятию его «сотки», вышел на улицу. Мысли о крупных купюрах в кармане, принесли облегчение.
– Такие деньжищи, – сжал он пятитысячные в кулаке, – в пивняк не пойду, завтра с утра на работу. Не ну надо, как может все измениться. Один звонок, и раз, сразу в дамки. А если еще и с депутатством выгорит. Иэх! – от радужных мыслей перехватило горло, – ведь с утра еще мелочь по карманам шарил, а к вечеру уже ого.
Размышляя о перспективах будущей жизни, он и не заметил, как привычно свернул с главного проспекта на улицу, где располагалась «Не проходите мимо».
– Ты смотри, как лошадь к овсу понесло, – удивился он, когда до кафешки остался квартал, – не, не, вертайте назад, – отдал он приказ ногам, – с такими деньгами домой надо.
Ноги развернулись, с досады оставив на плитке тротуара темный след, от сопротивляющихся повороту подошв, понесли Емеля назад.
Перед тем, как войти в подъезд завернул в «Дульсинею». В продуктовый магазинчик, расположенный в подвале, где весь персонал работников, состоял из одной Дуси – Дульсинеи, хозяйки, продавщицы и просто палочки – выручалочки, в том смысле, что на просьбу, – Дульси, в долг, чего бы пожрать? Всегда услышишь, – не вопрос. Как только, так сразу. Но обязательно «Дульси», на обращение Дуся, или еще длиннее Евдокия, просящий сразу получал отворот – поворот.
– Емеля, здравствуй, пропажа. Как всегда. В долг? – встретила его вопросом, как только он переступил порог подвала, дородная хозяйка в «ягодичном» возрасте.
–А вот Дульси и не угадала, – засмеялся он в ответ, – перво-наперво должок верну, а потом затарюсь по полной программе. Сразу мне пару наборов давай. В холодильник положу, а то он, у меня ради банки морской капусты, уже неделю молотит. Набор от Дульсинеи, включал в себя, банку килек или бычков в томате, сырка «Янтарь» и буханки ржаного хлеба.
– Пельменей пачку, нет две, – продолжил Емеля, – вот этих коллекционных из Сибири. Я в Сибири-то на шабашках бывал, – поделился он с Дусей, – и бутылку молока. Нет, лучше кефира, чего-то молоко мне доверия не внушает. Хрен его знает, кого они там доили.
–Так ты от бешеной коровки возьми, – посоветовала хозяйка, кивая на полку со спиртными напитками, нутром торговки чувствуя, что сегодня покупатель при деньгах, – его не доят.
–Никак нельзя. На работу завтра, – солидно отозвался Емеля, укладывая продукты в пакет, – не до ерунды нонче.
– А куда устроился? – поинтересовалась Дуся, разглядывая пятитысячную купюру на просвет.
– Куда надо устроился. Распространяться не велено, – нахмурив брови ответил он, -ну чего ты ее вертишь? Как тебя Мурзик напугал?
С полгода тому назад, к метле «лучшего дворника нашего дворика» прилипла пятитысячная купюра. Удивляться он не стал, так как к его метле еще и не то прилипало. Долго не думаю, он тут же обменял у Дуси купюру на максимальное количество спиртного и минимальное закуски.
После его ухода, в душе хозяйки заворочался червь сомнения. Откуда у дворника, за которого и зарплату в жилищной конторе получает жена, пять тысяч рублей? Размышляя недолго, она закрыла магазин и пошла к подруге, которая работала кассиром в «Магните».
Та даже не рассматривая купюру, сунула ее под нос Дусе, указав на надпись «банк приколов»
14