–Емельян Спиридонович, ну что за предрассудки, – стала выговаривать ему девица,– договорились же. А потом, вы тоже … Главному Российскому бунтарю Емельяну Пугачеву, тезкой приходитесь.
– Так только по имени, – возразил Емеля, – а потом, Пугачев – то когда был? Да и знаете, почему меня Емельяном назвали?
– Интересно, почему?
– Родители не могли никак решить, как меня назвать. Решили из сказок. А так как там Иванов, пруд пруди, вот так и стал я Емелей.
–Хорошо не из классиков, быть бы вам, каким ни будь, Митрофанушкой, – пошутила Ксения.
В коридоре стали встречаться люди, с бумагами в руках, входившие и выходившие из помещений.
7
– Далеко еще, до студии? – спросил Емеля.
– В студию хотите, – ответила Ксения, – понимаю. Нет, сегодня мы вас не в студию пригласили. Пригласили мы вас по важному, можно сказать, государственному делу. И идем мы на встречу с
Владимир Владимировичем, в прошлом партийным руководителем, а в недавнем прошлом – депутатом. Сейчас он находится на не менее нужной нашему президенту и государству работе.
– А, какую работу? – шепотом, спросил у нее, Емеля.
Она пострела на него таким взглядом, что он сразу понял, ответа не получит
Ксения остановилась у двери под тринадцатым номером, на которой красовалась красного цвета табличка. На красном фоне чернело «ТПР» большими буквами, и приписанной от руки буквой «у».
– Ну, вот и пришли, – кивнула она на дверь, – сейчас все и узнаете. Ну как? Вы готовы?
Успокаивая, присутствующую в таких случаях, внутреннюю дрожь перед неизвестным явлением, Емеля поправил галстук, мазнул, приглаживая, ладонью по волосам
– Готов. Но перед тем как войти, хотел бы знать, что обозначают эти буквы, – приложил он ладонь к вывеске, – а то неудобно получиться. Иду, а не знаю куда.
– Они обозначают « Товарищество пред пенсионеров России, – уважительно произнесла Ксения,
– пока товарищество. После выборов, собираемся преобразовываться в партию.
–А «У», как расшифровывается? – спросил Емеля, – вместе – то получается «ТПРу» вроде как, лошадь останавливают.
– Тот, кто приписал, нашу деятельность остановить и хочет, – возмущенно ответила Ксения Сорняк, – только наш не остановишь, – повысила она голос, – у нас отличные перспективы, одна из самых лучших программ, о нас знают на самом …
Ее монолог прервала открывшая дверь комнаты под номером тринадцать с вывеской «ТПРу»
В проеме двери стоял полноватый мужчина, в очках с золотым ободком, с улыбкой во все свои тридцать два зуба защищенных броней металлокерамики.
– Проходите, заждались мы вас, – приветливо отступил он в сторону, протягивая руку.
Пожав Емеле руку, он рукой показал на один из стульев, обнимающих спинками продолговатый стол. Подождал пока пришедший, займет указанное место, и уселся в солидное кожаное кресло под большой панорамной фотографией. На фото улыбающийся президент пожимал руку женщине, а из окружающей их толпы, к президенту тянулись другие руки, надеясь на державное пожатие. Среди жаждущих пожатия лидера, ярко выделялось лицо мужчины, в широко открытом рту, которого белели двумя ровными рядами зубы.
– Я думаю, это вы. Ну, вот этот мужик с зубами, как у вас, – спросил Емеля, показывая на фото.
–Ну, конечно же. Это наш уважаемый Владимир Владимирович, который вместе с нашим дорогим президентом совершает одну из рабочих поездок по стране, – ответила за хозяина кабинета Ксения.
–Соглашусь, что фото, не самого лучшего качества. Запечатлен, так сказать, один из рабочих моментов. Но я вот, чтоб никаких сомнений по этому поводу не возникало, – Владимир Владимирович, – открыл ящик стола и положил перед Емелей толстую папку, – провел экспертизу, подлинности фото и моего присутствия на нем. По лицу, по зубам и по структуре волос на вытянутой руке, эксперты дали однозначное заключение. На фотографии я.
– Да я вас сразу признал, – согласился с хозяином кабинета и заключением экспертов, Емеля.
– Не сомневался, – весело ответил мужчина, – вы Ксюша, тоже присаживайтесь, давайте знакомиться, – Мильтонов Владимир Владимирович.
– Горбачев Емельян Спиридонович, – привстал со стула Емеля.