Взгляд в прошлое: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подпорченный подарок

Прошло уже больше десяти лет, как Хайрула Гамидович уехал из родного Дагестана. Шесть лет учился он в военной медицинской академии, а остальное время колесит со своей строительной частью по всей России. Он уже научился жить среди русских, вне дома он практически не отличается от них, может с ними и водки выпить, и салом закусить, но дома он строго соблюдает национальные традиции. И женился он не на русской, а на красавице Гульмире, своей, дагестанке. Да и кто бы ему позволил жениться на русской? Это разве только в том случае, если бы он решился порвать все связи и с родными, и со знакомыми в Дагестане. Но он чтит своих родителей, и на такое никогда не пойдет. Теперь он уже капитан, и у него двое своих детей. Старший Кадим и младшая Алия. Дочь еще совсем маленькая, в коляске катается, а Кадим растет сильным и смелым мальчиком, весь в отца. Из него настоящий джигит вырастет. Он еще только в детский садик ходит, но никогда не плачет, и в обиду себя никому не дает. Уже сейчас может за себя постоять. Они каждый год всей семьей ездят в гости к деду в Дагестан, и деду внук очень нравится. Дед обещает подарить внуку на свадьбу достойный подарок, когда тот вырастет конечно, и Хайрула понимает, что такой подарок будет не меньше, чем автомобиль. Автомобиля сейчас и у самого Хайрулы нет. Да что там автомобиля, у него даже квартиры своей нет. Наверно такая судьба всех военных строителей. Вечно переезжают с места на место, поэтому постоянной квартиры у них никогда нет, максимум, на что они могут рассчитывать, это комната в общежитии. Вот уже почти два года, как он со своей частью приехал в Бершеть, и все это время вынужден ютиться с семьей в одной комнатушке в общежитии. Поговаривают, правда, что скоро их часть будет здесь строить блочный дом, в котором и военным строителям выделят квартиры. Жилых домов здесь уже давно не строили, лет двадцать, наверно с момента основания дивизии, и все дома здесь только кирпичные. Этот дом первый будет блочным.

Медицинской практики у Хайрулы практически нет, и это его очень огорчает. Так можно полностью потерять навыки военного хирурга. Все, чем он занимается как врач в своей части, это раздает таблетки. Среди солдат даже такая шутка ходит, что приходит больной солдат к такому доктору, как он, и жалуется на головную боль, и боль в животе. А доктор берет таблетку, разламывает ее пополам и протягивает больному со словами: «На, держи. Вот эта половинка таблетки от живота, а эта – от головы. И смотри, не перепутай!» И эта шутка не далека от истины, у них в медпункте даже таблеток нужных нет. Хорошо, что госпиталь рядом, туда он и отправляет своих больных, если у тех что ни будь сложнее насморка. А недавно он и сам туда попал с аппендицитом, и две недели пролежал в хирургическом отделении. Он специально попросил местных хирургов, чтобы они его подольше не выписывали. А пока он здесь лечился, то присутствовал в качестве наблюдателя при перевязках и на некоторых операциях. В это же время он договорился с начальником госпиталя, что будет периодически приходить в госпиталь и бесплатно дежурить в качестве хирурга. Теперь он раз в неделю дежурит в госпитале, и уже получил достаточно серьезную хирургическую практику, его уже и к самостоятельным операциям допускают. Не всю ведь жизнь он будет военным строителям таблетки раздавать, нужно научиться и серьезную работу своими руками делать. Тогда можно будет и в Дагестан вернуться, и стать уважаемым человеком, как и его отец, который всего лишь бондарь, но вся округа дубовые бочки под вино заказывает только у него, и обращаются к нему все, даже начальники, только по имени и отчеству. Поэтому Хайрула и старается. Это ничего, что он бесплатно в госпитале работает, главное стать настоящим профессионалом в своем деле, а его дело – это хирургия, в другом деле он себя не представляет.

Новый дом заложили на пустыре, на окраине военного городка, сразу после того, как там растаял снег. Он будет пятиэтажным, четырех подъездным. В принципе, блочные дома строятся быстро. Основное время тратится на закладку фундамента, и подвод коммуникаций. К середине лета первый этаж дома уже был готов. Хайрула не мог дождаться окончания строительства, того момента, когда он сможет, наконец-то, перебраться из тесной комнатушки общежития в свою собственную просторную квартиру. Он уже не один раз приходил на эту стройку, посмотрел расположение будущих квартир. Вариант квартиры в крайнем подъезде ему очень понравился. В отличие от квартир в существующих кирпичных домах, здесь и кухня будет намного больше, и сами комнаты попросторнее. И окна в двух комнатных квартирах выходят на разные стороны дома, так что, в одной из них всегда будет солнечный свет. Хайрула недавно был в гостях у своих русских знакомых, поэтому мог сравнивать эти квартиры. Кстати, оказалось, что он еще плохо знает русских и их обычаи. На этот раз его пригласили в гости вместе с женой, и, не подумав, чем это может закончиться, он пошел в гости вместе с Гульмирой и детьми. Пока знакомились, осматривали квартиру, и смотрели альбомы с фотографиями, все бело нормально, но когда гостей пригласили за стол, то Гульмира, как и положено жене мусульманина, отказалась садиться вместе со всеми за стол, на что хозяева очень обиделись. Хайрула им объяснил, что по их законам, женщина не имеет права садиться за стол вместе с мужчинами, даже в том случае, если за столом сидит только ее муж, на что хозяева ему тоже объяснили, что поскольку он находится в гостях, то должен соблюдать их традиции. Своих традиций пусть у себя дома придерживается, а у них в квартире мужчины и женщины равны в своих правах. Такого поворота Хайрула конечно не ожидал. Пришлось разрешить жене сесть за стол. Но его Гульмира умница, за столом она сидела, но к пище не притронулась. И угощение у хозяев было какое-то очень странное, салат, разведенный хлебным квасом, сказали, что в жару это лучшее блюдо. «Окрошка» называется. В Дагестане всегда жарко, но такого блюда у них нет. Кадим это блюдо съел с удовольствием, а Хайрула от него отказался. Он сначала съел салат, а уже потом запил его хлебным квасом, так ему привычнее.

Когда стройка подходила к завершению, Хайрула сходил к своему командиру части и попросил его посодействовать, чтобы ему выделили ту двух комнатную квартиру на первом этаже, которая ему понравилась, чтобы жене не нужно было с коляской высоко подниматься. Командир пообещал, что эта квартира будет выделена ему, так что он может готовиться к переезду, дом должны сдать к Октябрьским праздникам. Командир свое слово сдержал, понравившуюся Хайруле квартиру именно ему и выделили. Пятого ноября, высокая комиссия по приемке дома в эксплуатацию, прошлась по всем этажам, проверили качество выполненных работ, освещение и водоснабжение. Даже работу унитазов проверили. Никаких замечаний у комиссии не было, и дом приняли в эксплуатацию с оценкой «отлично», акт приема-сдачи объекта был подписан. Командир поздравил Хайрулу с получением замечательной квартиры и сказал, что это ему подарок от командования к Октябрьским праздникам, остальные, непосредственно принимавшие участие в этой стройке, получат большие премии. На следующий день был подписан приказ о поощрении строителей, а новоселам выданы ордера на квартиры. К вечеру того же дня Хайрула и переехал в новую квартиру. На седьмое ноября он пригласил на новоселье своих друзей, в том числе и знакомых русских. Теперь, в его квартире, все уже будет по их, дагестанским, традициям.

Седьмого он проснулся пораньше, умылся и побрился, надушился очень дорогим одеколоном. Сегодня он должен выглядеть на все сто. С удовольствием про себя отметил, что жена уже давно на кухне. Там уже все варилось и жарилось, и запахи из кухни доносились очень ароматные. Пусть русские попробуют их дагестанские блюда, это не то, что какая-то их окрошка. Жена уже заканчивала приготовление блюд, когда появился какой-то неприятный запах канализации. Может это Карим за собой в унитазе не смыл? Хайрула зашел в туалет и ужаснулся, унитаз был полон до краев, и содержимое из него вытекало на пол. Было понятно, что забилась канализация. Но какой дурак мог в нее бросить что-то такое, чтобы она забилась в первый же день. Хайрула оббежал все квартиры на верхних этажах, и попросил, чтобы никто не пользовался ни туалетами, ни водой, так как все это выливается к нему в туалет. Но потоп не прекратился, пол в туалете уже на пять сантиметров был заполнен дерьмом из унитаза, и теперь оно уже вытекало в коридор. Хайрула еще раз оббежал всех соседей сверху, видимо кто-то не внял его просьбе, но соседи клятвенно заверили, что они ничем не пользуются. Откуда же тогда дерьмо все прибывает и прибывает? Хайрула позвонил к себе в часть, и сообщил о беде. Там ему сказали, что такая же картина во всех подъездах этого дома. Пока разбирались с причинами, дерьмо полезло и с унитазов на вторых этажах. Все прекратилось только тогда, когда весь дом прекратил пользоваться туалетами и водой. Праздник был испорчен. О приеме гостей и речи не могло быть. Дай бог до вечера все это убрать. Несмотря на то, что это не мужское дело, Хайруле пришлось помогать жене с уборкой.

Как позже выяснилось, общую трубу канализации строители из дома вывели, но никуда не подвели. Она так и осталась лежать просто зарытой в земле в небольшом котловане, который перед сдачей дома присыпали землей, чтобы он не привлекал внимание комиссии. Потом собирались этот котлован отрыть, но забыли. Все было нормально только до тех пор, пока этот котлован не заполнился нечистотами, а потом все это дерьмо пошло обратно в квартиры. Хайрула, со свойственной ему горячностью, конечно же высказал командиру части все, что он думает о работе строителей, ведь подарок, который ему сделал командир, оказался подпорченным, но тот его успокоил, объяснив, что так было нужно, что он пострадал за общее дело. Они просто не успели в срок завести эту трубу в общую канализацию, на это еще нужно было не меньше трех дней, но тогда они не успели бы сдать этот дом с срок, а, следовательно, и премий бы не было. А так, премии они уже получили. Дня три жителям дома конечно нельзя еще будет пользоваться ни водой, ни туалетами, но это ведь временные трудности.

P.S. Лет через тридцать после этих событий, смотря новости по телевизору, бывшие русские знакомые Хайрулы вдруг услышали, что в Дагестане открылась новая больница, и на ее открытие приехал министр здравоохранения Дагестана Гамидов Хайрула Гамидович. Если это их знакомый, то не зря он так упорно осваивал свою профессию, бесплатно работая в госпитале. Он стал уважаемым человеком.

Очень неудачный день

Дни бывают разные: осенние и весенние, зимние и летние, ненастные и солнечные. Дни бывают также удачные и неудачные. А еще они бывают очень неудачными. Говорят, что еще бывают и очень удачные дни, но в своей жизни Владимир с ними не сталкивался, видимо они где-то мимо него проходили. А вот очень неудачные дни, хоть и не очень часто, в его жизни встречались. В такие дни все идет кувырком, лучше с утра выпить рюмку, и вообще ничего не делать, меньше потерь будет. Один из таких дней случился, когда Владимир служил в Бершети.

Было воскресенье. Очень хороший солнечный летний день. Планов на этот выходной день у Владимира было много. Прежде всего нужно было проявить фотопленку. В прошлый выходной он с женой и дочерью, а также соседи с сыном, ездили в Пермь, где много фотографировали детей, и в зоопарке, и на набережной Камы. Должны быть очень интересные детские фотографии. Фотографией Владимир начал заниматься давно, еще со школы, но тогда у него даже своего фотоаппарата не было, пользовался школьным, который выпросил у директора школы. Теперь же у него свой зеркальный фотоаппарат «Зенит-Е». Это конечно не «Киев-4А», но и он Владимира вполне устраивает. Прежде всего, у него очень мягкий портретный объектив, что позволяет делать прекрасные детские портретные снимки. Владимиру больше всего нравится фотографировать именно детей. Они всегда живые и непосредственные, у них нет той зажатости, которая часто бывает у взрослых. В отличие от взрослых, они никогда не думают о том, какими они получатся на фотографии, именно поэтому их фотографии почти всегда и получаются замечательными. Правда, по-настоящему отличных снимков, которые можно и на выставку отправить, бывает не так много, не более пяти кадров со всей пленки, но они бывают. Именно ради этих нескольких кадров Владимир и старается. Стандартными проявителями и закрепителями, которые продаются в магазинах фототоваров, он больше не пользуется. Ему удалось достать старинную книгу по фотографии, и теперь все реактивы он готовит сам. Сегодня он тоже приготовил проявитель для пленки, который дает зерно в два раза меньше, чем обычный проявитель. Проявлять им пленку, правда, нужно в два раза дольше, но куда ему торопиться, главное, что можно будет печатать фотографии в два раза больше размером, и на них не будет видно зернистости. А еще пленку нужно будет очень хорошо промыть. Местная вода очень жесткая, и после высыхания на пленке остаются пятнышки солей, которые потом портят внешний вид фотографии. Их потом приходится вытирать влажной ваткой, но это не всегда удается, остаются разводы, а иногда даже царапины образуются на негативе, а их убрать уж совсем невозможно. Поэтому Владимир приспособился промывать пленку холодной кипяченой водой. В ней меньше солей, и, соответственно, меньше остается пятен.

Владимир приготовил свой специальный проявитель, зарядил пленку в бачок для проявки пленки, и залил его проявителем. Зафиксировал двадцать минут, необходимые для проявления пленки. Пока пленка проявляется, используя кипяченую воду, приготовил кислый фиксаж. Потом, когда пленка проявилась, промыл ее кипяченой водой и залил фиксажем. Еще через двадцать минут пленка была готова. Владимир смотал с катушки небольшой кусок пленки и проверил качество проявки. Все было отлично, и проявка, и экспозиция, лучшего и желать не нужно. Теперь только хорошенько промыть, и можно сушить. А ночью можно будет и фотографии отпечатать. Владимир взял с плиты чайник с кипяченой водой, но на этот раз он оказался теплым, нагрелся от стоящей рядом кастрюли, в которой варился борщ. Он не был горячим, но рука тепло чувствовала, а это плохо, такой водой можно все испортить. Владимир не стал рисковать, убрал чайник с плиты, и подождал минут двадцать, пока он остынет. Через двадцать минут вода в чайнике почти остыла, рука тепло воды почти не чувствовала, и Владимир залил эту воду в бачок для проявления пленки. Через пять минут он вынул пленку из бачка, и чуть не упал в обморок – пленка была абсолютно чистой. Нет, не без пятен соли, на ней вообще не было изображений. Вода оказалась недостаточно остывшей, и все изображения смыло. Это был удар ниже пояса. Такую пленку загубить! Ведь там были уникальные кадры, которые уже не удастся повторить. Куда торопился? Времени ведь впереди полно, мог бы еще хоть час ждать, пока вода окончательно остынет. Вот дурак! Расстроенный Владимир ходил по комнате и долго не мог успокоиться. Растревоженная и опустошенная душа Владимира болела и ныла, но утерянного не вернешь, и надо было смириться с этой потерей. Известно, что лучшее для этого лекарство – это работа, и чтобы отвлечься от дурных мыслей, Владимир решил покрасить окно. Эта работа также была запланирована на сегодня.

Владимир вышел на балкон, нашел там банку с белой краской. Это очень хорошая польская эмаль, с изображенной не этикетке зеброй. В отличие от отечественных белых красок, в которых всегда присутствует некоторая желтизна, эта эмаль абсолютно белая, и такой же остается многие годы после высыхания, опять же, в отличие от отечественных красок, которые, со временем, желтеют все больше и больше. Эту эмаль Владимир купил случайно в поселке Юг, куда он приезжал на местную мебельную фабрику покупать кроватку для дочери. Этой эмалью Владимир покрасил окно в прежней квартире, и за два года, пока он там жил, эмаль совсем не пожелтела. Владимир открыл банку, и палкой начал размешивать эмаль, чтобы она стала однородной. Но эмаль была очень густой, ведь она была куплена больше двух лет назад. Нужно было ее чем-то развести, но никаких растворителей дома не было, а хозяйственный магазин по воскресеньям не работает. В углу балкона Владимир нашел только бутылку олифы. Но и ей он обрадовался. Была правда опасность, что олифа придаст эмали некоторую желтизну, но не ждать же с этой работой до следующего воскресенья. Тем более, что еще неизвестно, будет ли у него выходной и в следующее воскресенье. Владимир вылил часть олифы в банку с эмалью и опять стал размешивать. В эмали образовались небольшие комочки, которые не хотели размешиваться.

– Наверно мало олифы добавил, – подумал Владимир, и добавил еще, побольше.

И размешивал дальше. Но эмаль от этого лучше на стала, через некоторое время она превратилась в подобие сметаны с творогом. До Владимира наконец-то дошло, что эмаль он испортил окончательно, она свернулась, и покрасить такой эмалью окно ему не удастся. Ему было очень жаль испорченную краску. Такую краску он больше не купит, это он точно знал. Тогда он купил ее совершенно случайно, и теперь жалел, что мало взял. Он уже спрашивал такую краску во всех хозяйственных магазинах, в которых ему приходилось бывать, но ее нигде не было. Владимир расстроился окончательно, ведь теперь придется красить окно обычной, не очень белой краской.

А дальше Владимир начал творить вообще странные вещи. Он зачем-то вылил эту испорченную эмаль в унитаз и смыл. Зачем он это сделал, он потом объяснить не мог, ведь пустая банка из-под краски ему не нужна была. Зачем он ее освобождал? Какое-то наваждение. Краска с унитаза вроде бы смылась, но этот ком краски застрял где-то ниже, и перекрыл общую канализацию в подъезде. Снизу прибежали соседи, и попросили не пользоваться водой, так как у них полон унитаз воды, и она уже течет через верх.

Владимир оделся и пошел искать дежурного сантехника. Через два часа он его наконец-то нашел, в какой-то компании на дне рождения. С большим трудом Владимиру удалось уговорить его, за солидное вознаграждение конечно, оставить праздничный стол и идти чистить канализацию. Сантехник переоделся в рабочую одежду и пошел выполнять свою работу, матерясь и, на чем свет стоит, ругая того придурка, который забил эту канализацию и выдернул его из-за праздничного стола. Владимир конечно не сознался, что именно он и есть тот придурок. Если бы сантехник это узнал, то запросил бы за свои услуги еще дороже.

Когда прочистили канализацию, Владимир стал искать, что бы еще сделать. Положение спасла жена, которая налила ему рюмку водки и сказала: «Успокойся, на сегодня достаточно. Отдохни и посмотри лучше телевизор. Больше ломать и портить ничего не нужно. Сегодня явно не твой день».

Такие дни бывают у всех. Их нужно только вовремя распознать, чтобы не наделать глупостей. Если у вас пара дел не задалась, то в этот день явно ненужно начинать третье, лучше выпейте рюмку, успокойтесь, и отдохните, меньше убытка будет.

Жуткая история

В дивизии ЧП. Из рейса не вернулась почтовая машина, которая обычно возила из Перми почту для всех частей дивизии, и секретную почту. Обычный автомобиль ГАЗ-53 с кунгом, на бортах которого была нарисована наклонная белая полоса, знак для гаишников, что эту машину нельзя останавливать и проверять. На этот раз на ней должны были привезти деньги из банка. И не просто деньги, а зарплату для военнослужащих и служащих всей дивизии, огромные деньги. Тревогу забил начальник военной почты капитан Волков, когда машина в назначенный срок не вернулась. Подождали еще пару часов, надеясь, что старший машины прапорщик Никитин просто задержался в банке при получении денег, такое иногда бывало. Но и через два часа машина не вернулась. Дозвонились до банка и узнали, что Никитин получил все деньги еще в одиннадцать часов и из банка уехал. По дороге на Пермь отправили машину с подвижным военным патрулем, но патруль вернулся ни с чем, почтовую машину на маршруте ее следования обнаружить не удалось.

Машину обнаружили только через три дня. Ее нашли грибники, которые немного заплутали в лесу и случайно оказались в этом месте. Машина стояла на небольшой поляне, к которой вела старая, порядком уже заросшая кустарником дорога. Увидев на этой дороге свежий след от машины, грибники и вышли на эту поляну, хотя, конечно же, надеялись выбраться по этой дороге из леса. Здесь они и нашли брошенную машину и мертвого солдата-водителя в кабине. Когда наконец-то выбрались из леса, сообщили о находке в милицию.

На первый взгляд, все указывало на то, что прапорщик Никитин застрелил своего водителя и с большой суммой денег скрылся. Но настораживало то, что следов других машин поблизости обнаружено не было, а до трассы больше пяти километров. Не мог же прапорщик на себе утащить четыре тяжелющие инкассаторские сумки. Прятать их в лесу поблизости тоже большого смысла не было. Кроме того, на колесах машины, на сапогах застреленного солдата и на имевшейся в кунге штыковой лопате были обнаружены следы песка. Свежего желтенького песка, явно из какого-то песчаного карьера. Проанализировав карту местности следователи нашли буквально в десяти километрах заброшенный песчаный карьер, а в нем и следы недавно заезжавшей туда машины. Картина начинала проясняться: прапорщик сначала спрятал сумки с деньгами где-то в песчаном карьере, а уже потом отогнал машину в лес и там застрелил водителя. Поиски спрятанных в карьере денег результатов не дали. Поскольку местные жители иногда еще приезжали в этот карьер за песком, то во многих его местах были свежие ямы и искать здесь спрятанные деньги было все равно, что иголку в стоге сена. Пропавшего прапорщика объявили в розыск, а поиски денег прекратили.

Но облик прапорщика не очень соответствовал облику грабителя. Невысокого роста, всегда спокойный и уравновешенный, он уже пятнадцать лет прослужил на этой военной почте, сейчас ему уже сорок три года, через два года может уходить на пенсию. Каждый день, кроме выходных и праздников, ездил в Пермь за почтой, раз в месяц ездил в банк за деньгами, привозил суммы денег и побольше пропавших, но никогда ничего не случалось. В военном городке живет его семья: жена и двое детей, которые учатся в школе в старших классах. Ну зачем ему все это? Тут что-то не так.

К расследованию подключился и Особый отдел дивизии, офицеры которого вели расследование параллельно своими методами. Как обычно, они беседовали с солдатами, офицерами и прапорщиками, и интересовались, может кто-то что-то видел, может кто-то что-то слышал. Особистам повезло. Один из офицеров дивизии им рассказал, что в тот день он был в Перми и проходил мимо банка. Машину он не видел, скорее всего она стояла во дворе банка, но видел прапорщика Никитина и капитана Завялова, начальника финансовой службы дивизии, которые курили возле входа в банк. Странно, подумал особист, капитана Завялова опрашивали по этому поводу в Особом отделе, но он не сказал, что видел в тот день прапорщика Никитина. Завялов тогда рассказал, что ездил в тот день в Пермь рейсовым автобусом, сдал в банк какие-то финансовые документы, потом навестил живущего в Перми брата, и после обеда вернулся в дивизию. То, что он виделся в банке с Никитиным, капитан скрыл. Почему? Было принято решение больше Завялова не опрашивать, а негласно за ним понаблюдать.

Две недели Завялов вел себя спокойно, как обычно подписывал финансовые документы, иногда спорил с командиром дивизии, доказывая, что какие-то деньги нельзя списывать по указанной в документе статье расходов. В общем все шло как обычно, о недавнем происшествии казалось все забыли. Через две недели Завялов собрался куда-то ехать на личной машине. Личные автомашины в то время были только у двух человек в дивизии: у начальника физподготовки дивизии были жигули, так называемая «копейка», и у начальника финслужбы – москвич. Офицеры Особого отдела, на своем УАЗике с гражданскими номерами, последовали за ним. Как они и предполагали, Завялов с трассы свернул в карьер, долго по нему ходил, все время оглядываясь по сторонам, потом откопал инкассаторские сумки и погрузил в машину. На выезде из карьера его и задержали. Отпираться было бы глупо, взяли его с поличным, поэтому он сразу же начал давать показания.

С его показаний стало известно, что он уже больше десяти лет работает с финансами. Через его руки, так сказать, проходят огромные деньги. А какие суммы иногда списываются? Если реально представить эти деньги, то даже голова кружится. Но все это только на бумаге. Реально у него такая же зарплата, как и у других офицеров дивизии, разве только в конце года у него, в отличие от других, большая премия за экономию средств, до тысячи рублей. За счет этих премий он и купил себе машину, несчастного «москвича», а у начальника физподготовки – жигули. Обидно как-то стало, иметь дело с огромными деньгами и ничего не иметь реально. План, как добыть деньги, у него созрел давно, просто он долго не мог на него решиться. А деньги ведь были хорошие, если бы все получилось, то этих денег не только ему, но и его детям, и внукам на всю жизнь бы хватило.

В день привоза денег для выплаты денежного содержания офицерам и прапорщикам, он специально запланировал поездку в банк. Там он поговорил с прапорщиком, перевозившим деньги. Разговор в общем был ни о чем, сказал, что привез в банк документы, потом заедет навестить брата, а после обеда у него доклад командиру дивизии, нужно успеть. Главное здесь было в том, чтобы прапорщик его видел, и знал, что он в Перми. После этого он на пять минут заскочил к брату, чтобы его там видели. Потом выехал за город и стал там ждать почтовую машину. Когда показалась почтовая машина, стал махать им руками, прося остановиться. Прапорщик конечно же дал водителю команду остановиться, ведь у начальника финслужбы что-то случилось.

– Ты не возьмёшь меня в дивизию? – спросил он прапорщика. – А то я опоздал на автобус, а следующий будет только после обеда.

– Но Вы же знаете, я не имею права брать посторонних, – ответил прапорщик.