Отряд промолчал. Продолжили движение напрямик через лес, скрываясь от возможных орочьих разведотрядов. Скоро дом. Дом. Иначе эту холодную пещеру, в которой во время мира маги Огня проводили какие-то ритуалы, Харви уже и не называл.
Теплый костер разогрел его продрогшее тело. К Харви подсел Алан, принесший остывшую похлебку из какой-то дряни.
Харви поморщился.
— Что это?
— Меня спрашиваешь? Сегодня кашеварил какой-то наемник, и чую, что половину съестного он сожрал где-нибудь в укромном месте, — друг-арбалетчик съел все в один присест. Потом завернулся в добытую когда-то где-то шубу, подтянул к себе оружие и кухонный ножик.
Протер ложе.
— Тебе заняться нечем больше что ли? — Харви с любопытством глянул на занятие друга.
— Это не так много времени и отнимает, — буркнул Алан и нанес зарубку на ложе арбалета. Третью, судя по всему.
— Что-то немного…
— Отстань, а? — приятель любовно погладил свое оружие. — Два боя, три убитых орка. Для новичка не так уж и плохо, согласись?
Харви отмахнулся. Знал он биографию Алана очень хорошо. Они вдвоем бегали в детстве по крышам портового квартала, да и потом, когда повзрослели, далеко друг от друга старались не уходить. Это было несложно. Отцы у обоих были рыбаками, и часто получалось, что ночевали на рыбацком пляже в одной палатке. Даже ухаживали за одной и той же девушкой, дочерью торговца Хальвора, но падение Барьера над Долиной перечеркнуло все. Алана посватали было за внучку картографа Ибрагима, косоглазую Мэри, но тот сбежал от этого счастья в королевскую армию. Харви же пришел сам, когда был экстренный набор перед самой битвой на Онаровых полях. Конечно, он мог и не идти, но сейчас умом понимал, что так сохранил себе жизнь и свободу. О дочке Хальвора, которая осталась в городе, он старался не вспоминать. И без того тошно.
Алан получил свое боевое крещение в крупной битве. Он находился в центре расположения войск Хагена, и стрелял из арбалета по наступавшим оркам. Судя по всему, там он и поставил две свои первые зарубки.
— Как думаешь, выиграем мы?
— Что? — Алан, самовлюбленно
— Хоринис отобьем?
— Меня спрашиваешь? Откуда мне знать? Ты вон, это, у лорда спроси — у него башка варит. А я пока подрыхну.
Харви только головой покачал. И как таким дураком жить можно? Ну да ничего. Хотя бы сегодня есть вкусная еда и теплая лежанка у костра. Это вполне хватит. Харви уже было лег, но неудачно вдохнул и зашелся кашлем. Черт, он два дня не пил зелье.
Аккуратно перешагивая посапывающих товарищей по несчастью, Харви прошел к самому дальнему углу пещеры, где расположились маг Огня и послушник-алхимик. Мастер Дарон крепко спал, завернувшись в теплую овчину. Послушник же корпел над маленьким костерком, что-то варя в котелке. Заметив, что к нему кто-то приближается, младший слуга Инноса поднял голову.
— Ты за зельем от кашля?
— Да, — Харви, кажется, даже не удивился прозорливости послушника. Или же его памяти. Насколько солдат знал, алхимик был загружен выше головы: снадобья требовались практически всем обитателям пещеры, да и ингредиентов никто послушнику не носил. Все на нем. И тем не менее, он никогда не отказывал, помня, что кому нужно.
Тот в это время порылся в своей сумке и вынул из нее маленький пузырек с желтоватой жидкостью.
— Вот. Это последний. Больше не будет — травы совсем не найти нужной. Да и зима на дворе.
Харви принял лекарство, кивнул в знак благодарности и отправился к своему костру. Все-таки странный он, этот послушник…
***
— Белиар! Взываю к тебе!
— Белиар! Взываю к тебе! — повторила добрая сотня голосов.
Молодой шаман Хош-Мор стоял на коленях вместе со всеми, чувствуя напряженность обстановки. Храм лживого Инноса превратился в алтарь Белиара, где сейчас расположились почти все орки Долины, но дух морра еще не выветрился из сожженного ими же замка.
Верховный шаман Хош-Грак поднял руки. Все орки повторили за ним. Все, молитва окончена. Орки потихоньку поднимались с колен, бормоча просьбы темному богу или переговариваясь между собой. Теперь нужно переговорить с Ур-Грекком. А для этого нужно сначала его найти. Хош-Мор медленно подошел к Хош-Граку, все еще упиравшемуся лбом в мерзлый камень алтаря.
Белиар знает, сколько он еще может так простоять. Но необходимо поговорить с ним. Для начала нужно убедить именно его, а лишь потом подступаться к Ур-Грекку.
Идея Мубрака не сказать, чтобы нравилась Хош-Мору, но он понимал ее необходимость. Война окончена, а Ур-Грекк, по крайней мере, как казалось из города, хотел развязать новую, на сей раз между орками. И шаман понимал причины разногласий. Одно дело, когда ты живешь всю свою жизнь на острове и считаешь его своим, и совсем другое, когда ты приплываешь и захватываешь его. На стороне Мубрака был разум, на стороне Ур-Грекка — традиции и право собственности.