«Туманов!
Не беспокоясь о вашем настроении и самочувствии, тем не менее сообщаю вам, что Софья Павловна Домогатская ничуть не пострадала от пожара, так как провела эту ночь со мной, в моих объятиях. Поверьте, мы с ней подходим друг другу гораздо более, чем вы. Воспитание, образование и общий круг друзей и знакомых все же многое значит, вы не находите? Вы же – мужлан. Право, с такой тонкой женщиной, как Софья Павловна, нельзя обращаться по-скотски. Кровоподтек на ее левом бедре ужасен. Фи, Туманов!
К тому же я сумел успешно заменить ей вас и еще по одной причине. Она, право, анекдотична. Вы еще не догадались? Ваш верный педераст не донес вам?
Мы с вами единоутробные братья, Туманов. Должно быть, поэтому нас с вами привлекают одни и те же женщины. И одним и тем же женщинам нравимся мы сами. Впрочем, как уже говорилось, исходя из особенностей воспитания, я охотно уступаю вам всех прачек, княгинь-проституток высшего света и фабричных работниц. На Софи же я, быть может, даже женюсь. В конце концов, мир по-прежнему дик, а у дикарей есть какие-то обычаи, касающиеся женщин и старших братьев. Будет даже экзотично, и мы с Софи обязательно посудачим про это в соответствующем антураже.
Условия, на которых я смогу гарантировать безопасность вашей восточной подруге, мы обсудим при личной встрече.
На сем – до свидания. Не уважающий вас, ваш брат – Евфимий Шталь»
– Ося, Осенька, ты меня слышишь?! Да как же так?! – Дашка сидела на земле, и, заливаясь слезами, держала на коленях голову Нелетяги.
Фельдшер стоял поодаль, сложив руки на округлом животе и надев на лицо приличествующе-драматическую маску. Еще дальше две горничные отпаивали и утешали пришедшую в себя и сотрясающуюся в кашле Таню.
– Девушка?… – прошептал Иосиф.
– Жива Таня, невредима, все с ней в порядке! – быстро закивала Дашка. – Ты ее вынес, а уж снаружи вас пожарные подхватили. Ты ее спас… Ох, Осенька, миленький, знал бы ты, от какого греха меня оберег… Кабы не ты, так мне хоть в петлю… Тебе очень больно?
– Ничего, – Иосиф с трудом шевельнул черными губами. – Доктор морфию дал. Софью… не нашел…
– Да где ж найти! – рассудительно сказала Дашка. – Видать и не было ее там… Или уж судьба… Хозяин…
– Михаил себе не простит…
– Да полно тебе убиваться, Осенька. Не ценит он тебя и не ценил никогда. Бог с ним! Хочешь вот водички?
Взмыленная лошадь ворвалась на площадь, всполохи огня подсветили красным перекошенное лицо всадника, казавшегося выходцем из ада. Каким-то неведомым чувством из всей мешанины людей, повозок и машин он выделил одну группу и метнулся туда. Спрыгнул с седла, с костяным стуком упал на колени рядом с лежащим Иосифом. Дашка, заглянув в лицо внезапного пришельца, подхватила юбки и с визгом метнулась в сторону.
– Иосиф!!!
– Мой герцог…
– Что?! Почему?!!
– Я хотел спасти твою любовь… Но у меня не получилось… Ничего не вышло…
– Иосиф! Софи жива, я знаю доподлинно. Но это неважно… Ты! Сейчас!
Туманов вскочил, не касаясь земли руками, побежал к фельдшеру и поднял его за отвороты сюртука так, что коротенькие ножки эскулапа заболтались в воздухе.
– Он будет жить?!
– Увы! – фельдшер тщетно пытался сохранить профессиональную важность в столь неудобной для себя позиции. – Медицина тут бессильна. Слишком обширные и глубокие повреждения кожных покровов. Как я понял, он завернул девушку в свой плащ, благодаря этому она и осталась жива, а сам… Ему осталось недолго, если кто-то еще хочет с ним попрощаться, или какие-то распоряжения… поторопитесь. Я использовал все обезболивающие средства, которые у меня были, чтобы он поменьше страдал, но… Я видел в толпе священнослужителя. Может быть?…
– Нет!!! – Туманов внезапно отпустил фельдшера и тот от неожиданности шлепнулся на четвереньки. – Иосиф, нет! – он снова склонился над умирающим другом, заглянул в перламутрово блестящие, закатывающиеся глаза, провел рукой по угольно-черным волосам. – Нелетяга, черт тебя раздери! Он сказал, чтобы я позвал к тебе попа! Но это же бред! Иосиф! Не уходи!
– Прости, мой герцог… Я должен уйти теперь… Впрочем, ты ведь не герцог, а… Ты знаешь?
– Знаю, но все это не имеет никакого значения по сравнению с… Иосиф! Не оставляй меня!
– Как приятно это слышать! – черные, сочащиеся сукровицей губы сложились в слабую, едва заметную улыбку. – Хотя бы напоследок…
– Ты – старый развратник! Как ты смеешь?…
– Ну разумеется, смею… мой герцог…
– Иосиф! Не спи! Может быть, я должен что-то сделать сейчас? Ты хочешь чего-то?