Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Почему?

– Есть другие способы борьбы. Стачки, выдвижение политических требований, организация профсоюзов, просвещение рабочих. Революционный террор – крайняя мера, должна применяться выборочно. А здесь? Мало ли кто может пострадать! Кухарки, горничные, уборщики – тот же наемный люд. А вас так и вовсе в городе нету…

– Та-ак… Слушай, а зачем же ты за мной гнался-то? Чтоб рассказать мне о методах революционной борьбы, которые тебе нравятся?

– Вы не понимаете? – Игнат покачал головой, будто удивляясь тупости Туманова. – Я отказался, так они другого найдут. Я так понимаю, что почему-то хотелось идейного, но ведь на крайний случай и просто разбойник сгодится… И ждать им нельзя, потому что я-то разболтать могу кому угодно, а до вас дойдет, или уж до полиции… Вчерашний день я вас сыскать не мог, а нынче сказали, что вы на Волхов уехали. Я так думаю, как бы теперь поздно не оказалось…

– Но почему… Почему ты мне все это говоришь?! – упрямо набычившись, повторил Туманов. – Я ведь тебя с фабрики погнал, без куска хлеба оставил… Что тебе до моего Дома? Наоборот, приятно должно… Не твоими ж руками…

– Это, то, что они задумали, – разбой, Михаил Михайлович. Негоже. До вас мне никакого дела нет. У вас денег много, захотите, еще десять таких домов построите. Но, кроме богатеев, там ведь люди невинные… И… Софья Павловна…

– Ты знаешь Софью?!

– Знаю, она с Матреной Владимировной дружна и со мной не раз… ласково говорила. Я теперь видел ее, когда заезжал про вас узнать… Она же там, в Доме… Что ж вы…

Туманов закусил губу с такой силой, что из-под зубов выступила кровь.

– Шиманчик! – заорал он.

Невысокий пейсатый трактирщик выскочил из дверей, испуганно заозирался, не видя Туманова под ивами, в сгустившихся сумерках.

– Что? Кто?

– Шиманчик! – Туманов в три шага вышел из тени, схватил трактирщика за отвороты коричневого пиджака и несильно, но выразительно потряс. – Найди мне сей минут свежую лошадь! Озолочу!

– Найдем-с! Найдем-с непременно, Михаил Михайлович, – почуяв момент для подходящего гешефта, засуетился трактирщик. – Не извольте тратить свое драгоценное здоровье. Не успеете и бутылочку допить…

– Сейчас! – прошипел Туманов. – Бегом!

– Уже убежал, – кивнул Шиманчик и пронзительно завопил куда-то в подступающую вместе с грозовыми тучами темноту. – Се-ме-эн! Се-ме-эн, я тебе говорю!

Когда стало ясно, что локализовать пожар не удается, и, следовательно, трем связанным с ним флигелям угрожает реальная опасность, в шляпной мастерской началась паника, которой не поддались лишь двое: хозяйка мастерской Прасковья Тарасовна и Дашка. Прасковья Тарасовна с присущей ей энергией взялась по своему разумению организовывать оборону мастерской от огня. Нахлестав орущих девок и прислугу по щекам, и тем самым слегка приведя их в чувство, она заставила плотно закрыть окна, запереть и задраить переходную галерею к Дому Туманова, а после – таскать ведра с водой и поливать пол и общую с домом стену. Усилия эти перед лицом разгорающегося пожара, в общем-то, были смехотворны, но позволили всех пересчитать и занять делом. Параллельно общественной службе по тасканию ведер девушкам вменялось собрать в узлы все самое ценное и вынести эти узлы на площадь под охрану сторожа Ивана.

Дашка же по природе своей была не суетливой, а, скорее, заторможенной. К тому же выросла она на южной оконечности Нарвской части, в путанице небольших деревянных домов, палисадов и дровяных сараев, где ежегодные пожары были скорее правилом, чем исключением из него. Не раз и не два по ночам Дашкина мать подхватывала сонных детей и все, что могла ухватить, и выбегала на улицу в накинутом поверх сорочки пальто, чтобы там дожидаться вместе с соседями – дойдет огонь до их дома или доблестные «герои в сером» успеют его затушить. Так что пожаров Дашка не боялась.

Аккуратно собрав в две огромные картонки из-под шляп свои пожитки и стараясь не слишком помять кружева, Дашка перевязала их бечевой и, слегка сгибаясь под тяжестью, сбежала по крутой лестнице вниз. Старик Иван, который симпатизировал пухлой спокойной девице, попытался ухватить ее за рукав:

– Дарья! Стой здесь, со мной! Не ходи туда! Не ровен час…

– Не волнуйся, дядька Иван! – Дашка легко высвободилась и с беспечной улыбкой чмокнула старика в морщинистую щеку, благодаря за заботу. – Я еще раз сбегаю и насовсем к тебе приду!

– Дура, ведь совсем дура! – покачал головой старик. – И родителев нетути, приглядеть-то за ей…

Дашка же, подобрав юбки, с неожиданной для нее скоростью понеслась за угол, и вбежала в Дом Туманова через черный ход. На первом этаже еще можно было дышать, но чем выше Дашка поднималась, тем гуще и нестерпимее становился дым, хотя девушка дышала через специально заготовленную ею мокрую тряпку. В апартаментах Туманова никого по виду не было. Стараниями Иннокентия Порфирьевича железный сейф, в котором хранились бумаги и документы, выломали из стены спальни и снесли вниз. Не доставало и еще некоторых ценных и антикварных вещей. «Должно быть, Софья Павловна позаботилась!» – подумала Дашка и немедля приступила к исполнению своего плана. Удача улыбнулась ей на третьей попытке. С усилием содрав со стены картину со сражающимся рыцарем и едва не получив по голове тяжелой рамой, Дашка обнаружила приклеенную с обратной стороны серую пухлую папку на завязках. Обернув ее в сдернутый с плеч платок и сгибаясь от кашля, она уже изготовилась бежать назад, как вдруг услышала тоненький голосок:

– Даша! Что это ты тут опять делаешь?

Резко развернувшись, Дашка увидела горничную Таню, стоящую в распахнутых дверях.

Быстротой соображения Дашка никогда не отличалась, даже если не брать в расчет удушливый дым, рев недалекого огня и треск ломающихся где-то перекрытий. Вылупив слезящиеся глаза, она молча смотрела на маленькую горничную.

– Ты… украла… – тихо сказала Таня. – Софья Павловна… Где?

– Нету тут никакой Софьи Павловны! – рявкнула Дашка, и подбежав к согнувшейся от кашля Тане вплотную, взглянула сверху вниз. – А про то, что видела… Только пикни кому… Пожалеешь! Поняла?! – Дашка с силой отшвырнула Таню с дороги и понеслась к выходу. Хрупкая горничная отлетела в угол распахнутого гардероба и там затихла.

Выскочив на улицу, и отбежав в сторону по переулку, Дашка несколько секунд ошалело озиралась, жадно хватая ртом воздух. Потом прокашлялась, сделала свое обычное – сонное и слегка туповатое, лицо, и свободной походкой, не позволяющей ни на минуту усомниться в роде ее занятий, влилась в ручеек спешащих на пожар зевак.

Оказавшись на площади перед Домом Туманова, Дашка позволила себе чуть-чуть поглазеть на слаженные действия прибывших пожарных и полюбоваться внушительной фигурой брандмайора, который стоял на возвышении, освещенный двумя факелами, и отдавал распоряжения. Потом встряхнулась и оглядела собравшуюся толпу. Как и ожидала, легко нашла темно-малиновую фуражку рассыльного. Прочитать надпись по околышу: «Петровская артель, рассыльный такой-то», Дашка не могла, да в этом и не было надобности. Рассыльные были обычно люди пожилые, проверенные, вносили при вступлении в артель порядочный «вкуп» и свято блюли коммерческую и личную тайну клиента.