– Я здесь. С тобой. И мне это нравится, – подтвердила Софи, подошла к Туманову и, встав на цыпочки, сама поцеловала его. Он в ответ слизнул вино с ее губ, а потом зарычал и сгреб Софи в охапку. Софи не сопротивлялась.
Он даже не сумел раздеть ее и толком раздеться сам. До кровати они тоже не добрались. Его ласки были какими угодно, но только не нежными. Тонкое, горячее тело Софи подавалось и гнулось под его пальцами, как гуттаперчевые гимнасты в цирке.
Когда все закончилось, некоторое время в комнате стояла оглушающая тишина. Потом Туманов сел, подтянув к груди колени и тихонько и жалобно завыл. У Софи мороз побежал по коже.
– Мишка?! Ты что?!!
– Я – действительно зверь, животное, медведь в тумане, – негромко откликнулся Туманов. – Ты была абсолютно права, когда говорила. Теперь… после этого… ты опять уйдешь, и я ничем не смогу тебя удержать. Я привез тебя сюда, уговаривал не бояться и вместо этого… Я ненавижу себя теперь… Ты… Я сделал тебе очень больно?
Софи молчала, и на возбужденное лицо Туманова мертвенной волной наползала безнадежность.
– Тебе, наверное, надо помыться теперь, привести себя в порядок, – ровно сказал он.
– Да, было бы неплохо, – кивнула Софи. – Что касается порядка, боюсь, все это придется просто выбросить, а тебе – раскошелиться на новое платье.
– Разумеется, – Туманов встал и по возможности привел в порядок свою одежду. Она по понятным причинам пострадала значительно меньше, чем наряд Софи. – Сейчас я приготовлю тебе ванну и все… Ты подождешь?
– Да уж, пожалуй, не убегу. Я не очень люблю носиться голышом по улицам, – усмехнулась Софи и добавила про себя. – Хотя по вашей милости иногда и приходится…
– Ты позволишь мне помочь тебе? – спросил Туманов время спустя, склоняясь над ванной.
Софи опять вспомнила похитившего ее незнакомца, и вдруг как будто узнала зелено-коричневые глаза, блеснувшие в прорези маски, в глазах склонившегося к ней Туманова, и еще где-то… Софи поежилась от охватившего ее неприятного чувства. «Как это может быть?! – подумала она. – Ведь то точно не был Михаил. Но что же – глаза?! И где я их еще видала?… Бред какой-то!»
– Не надо, Михаил! – вслух сказала она. – Я сама. Расстели лучше пока кровать. Ведь мы теперь спать будем?
– Конечно. Как ты захочешь.
Когда Михаил в свою очередь вымылся и лег рядом, Софи уже почти уснула, но сразу же почувствовала его близость. Мужчина лежал, не касаясь ее, и даже дыхания его не было слышно.
– Михаил, – тихо позвала она.
– Что, Софья? – также шепотом откликнулся он.
– Я не знаю, чего ты обо мне думать станешь… Стесняюсь словами… Но ты, кажется, переживаешь, и я должна…
– Скажи. Скажи все, как есть. Не щади меня. Может, можно поправить…
– Чего поправлять-то? Мне понравилось, Мишка! – Софи развернулась под одеялом и порывисто прижалась к напряженному, жесткому телу Туманова.
– Что – понравилось? – недоверчиво спросил он, осторожно проводя одной рукой по ее волосам, а другой лаская спину.
– Все, Мишка! Мне было хорошо с тобой теперь, как никогда еще не было.
– Пра-авда? – глаза Туманова блеснули в темноте багровым светом, как две лампады. – И ты не врешь, чтоб меня утешить?
– Вот еще! – фыркнула Софи. – Надо мне очень!
– Позволь, я лампу зажгу!
– Зачем?
– Хочу на тебя посмотреть. Соскучился. На льду темно было, а тут… тут я в запале и не разглядел ничего.
– Что ж, смотри, – с сомнением в голосе разрешила Софи.
Туманов смотрел долго. Так долго, что Софи замерзла, покрылась мурашками и попросилась к нему, в его тепло. Он осторожно обнял ее, она почувствовала его желание и захихикала, как ей показалось, вполне кокетливо. Михаил же прошептал в самое ухо: «Я – сволочь последняя, но не до конца. Не трону тебя теперь.»
– Почему? – спросила Софи, стараясь, чтоб разочарование в голосе звучало не очень отчетливо.