Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я думаю, что этого не будет никогда, – ответила Софи. – Просто потому, что человек так от природы устроен, чтобы иметь какое-то свое пространство, на которое другому, пусть даже во всем ему подобному, входа нет. Мне кажется, что все мы представляем собой такие коробочки. Так мы живем. И не можем из них выпрыгнуть, потому что коробочки – это мы и есть. Каждый человек – отдельная, наглухо закрытая коробочка. Вот если бы люди могли вылезти из них…

– Если это понадобится для дела, значит – вылезут! – решительно сказала Оля. – Я – уже вылезла. И Игнат. И ты, Софи… – Софи протестующе замахала рукой, но не успела ничего сказать.

Вот Семен учится на естественном отделении, – вступила в разговор Дуня. – Он мне рассказывал, что если губку протереть сквозь сито, то клетки, доселе составлявшие ее, начинают медленно сползаться обратно, постепенно сливаются в общую массу и образуют новую губку. Этот процесс можно наблюдать в прибор, называемый микроскопом. Бог весть, отчего, но ваши люди, предположительно вылезшие из коробочек, напомнили мне эти склизкие, мягкие клетки, слепо ползущие по стеклу, под равнодушным взглядом студента-естественника. Гадливое какое-то чувство…

«Ого!» – подумала Софи, но ничего не сказала. Неожиданное выступление Дуни было направлено в ее защиту, и она поняла это.

После говорили еще о многих интересных и современных предметах, но Софи вдруг неожиданно стало скучно и холодно до озноба. Захотелось поехать домой, дождаться Туманова, лечь с ним в постель и молча согреться возле его большого и горячего тела.

– Дуня, час поздний, ты едешь ли? – спросила Софи. – У меня сани с Калиной тут…

– Я провожу, – вскинулся студент.

– Я иду, Софи. Не надо провожать, Семен, – мягко сказала Дуня. – Мы с Софи давно не виделись, прокатимся еще по воздуху, поговорим…

Мороз на улице не был силен, но в сочетании с избытком влажности рождал ощущение холодной намокшей ваты. Звезды на небе тоже казались намокшими, тусклыми и расплывшимися, как на картине неумелого акварелиста.

Софи сморгнула и вдруг разом увидела, что перед ней совсем другая Дуня Водовозова, а вовсе не та, которую она знала раньше. Прежняя Дуня куда-то подевалась, а новая не выглядела ни похорошевшей, ни, наоборот, подурневшей. Ведущей чертой в ней вдруг сделалась какая-то странная перламутровая безмятежность. Если бы Софи сегодня увидала ее впервые, то решила бы, что Дуня – категорически и окончательно влюблена.

«Семен! – вдруг вспомнила она некстати смущавшегося студента-естественника. – Ну конечно! Как я раньше не догадалась! Он с Дуней… Ну, разумеется. «Общность интересов в перспективе инфекционной теории»… Ха-ха-ха! – три раза. Но это же… Это же даже лучше, чем можно было желать! Они поженятся, потом он кончит курс, начнет работать, тогда и Дуня сможет учиться своей математике на Бестужевских курсах… Замечательно выходит! Но вот одна загвоздка… Эта коммуна и все их дела… Что, если Семен попадет в крепость? Или его сошлют в Сибирь, как Коронина? Он ведь тоже чем-то таким занимался… Грибами? Или тараканами?… Да неважно! Главное – Дуня. Что ж ей тогда, ехать за ним в какой-нибудь Егорьевск? Это нельзя, ей математика нужна, а ему – наука, животный магнетизм, без этого они зачахнут оба… Что ж это значит? Значит, что нужно Семена из этой народной борьбы быстро вытаскивать, пока окончательно не увяз… Из Дуниных интересов. Но как же это будет?… Ерунда, всегда можно чего-нибудь придумать. Пусть вот хоть за границу едут… Надо будет Дуне мысль подбросить, что математики там – не чета нашим. Еще как-то…»

Так быстро и ловко Софи решала чужие жизни, ни в коей мере не задаваясь вопросом, нужно ли это, и имеет ли она на это право. «Кто право с полки взял, тот его и имеет,» – так или приблизительно так высказывался по этому поводу Туманов. В этом вопросе Софи была с ним совершенно согласна.

Она вдруг ощутила, что жутко соскучилась по Михаилу. Однако, дело с Дуней требовало последнего штриха.

– Дуня, тебе ведь Семен нравится? – спросила Софи.

– Очень нравится, – согласилась девушка. – С ним говорить просто и интересно. И столько он всего знает, читал, а вот совершенно этим не кичится… Очень нравится, – утвердила она еще раз.

Софи удовлетворенно кивнула. Потом ей пришло в голову поговорить с новой Дуней о Михаиле.

– Скажи, Дуня, ты его теперь видишь, говоришь с ним много, отчего так? Ты можешь понять? Ну пусть: он голодал, нищенствовал в детстве и юности. Много страдал. Но ведь теперь все позади. Он богат, даже если вообще ничего не станет делать, денег на всю жизнь хватит. Знатные люди заискивают перед ним. Может путешествовать, жениться, учиться чему угодно. Отчего же он теперь-то живет так мучительно, словно под пыткой?

– У тебя блокнот с собой? Ты всегда носишь… – деловито спросила Дуня.

– Блокнот? – удивилась Софи. – Есть. Но зачем тебе?

– Давай его сюда. Я отвечу на твой вопрос. Насчет Михаила Михайловича. Нарисую, мне так проще. Только скажи Калине, пусть остановит где… Трясет…

По приказу Софи Касторский остановил лошадей под фонарем, на повороте с Лештинова переулка. Дуня пристроила на колене блокнот Софи, взяла карандаш и уверенной рукой начертила две координатные оси.

– Гляди сюда. Пусть каждый человек – это точка на плоскости. Как вычислить координаты? Ось абсцисс – это место человека в ряду его предков, рода. Гляди – вот здесь будут родители, здесь, дальше – прабабушки и прадедушки. Чем дальше можно проследить, тем увереннее человек себя чувствует. А ось ординат – это другое. То, среди кого человек живет теперь, кем он сам себя понимает. Ну вот, ты говоришь: мы, дворяне… Значит, для тебя точка там, где будет плоскость дворян. Или «мы, земские врачи…» Это тоже где-то вот здесь будет. Или крестьяне, или мещане или еще что-нибудь… Правильное пересечение двух координат делает человека устойчивым, понятным и приятным себе и окружающим. Понимаешь? Вот, к примеру, Савелий Крестораздрапупов, из мещанского рода Крестораздрапуповых, выходцев из крестьян Пензенской губернии, служит на почте, достойно входит в мещанское общество городка Энска и тем вполне счастлив…

– А Михаил?

– У Михаила нет ни одной устойчивой координаты. Ни по оси «Х», ни по оси «У». От этого ему постоянно плохо.

– А что ж сделать?

– Я не знаю. Ежели бы можно было определить, высчитать… Но это ж не математическая задача…

– То есть, ты хочешь сказать, – настойчиво уточнила Софи. – Что, если бы удалось эти твои координаты найти, то ему бы сразу лучше сделалось? Так?

– Я думаю, да, – медленно сказала Дуня.

Когда приехали на Пантелеймоновскую, Туманов был уже дома. Ходил по комнатам в плюшевом халате, со стаканом в руке. Увидав Софи вместе с Дуней, стушевался, отставил стакан, пробормотал что-то…

– Пустое, Мишка! – Софи, соскучившись, не стала слушать, подошла, не смущаясь Дуни, обхватила за шею, прижалась и сразу же начала быстро-быстро рассказывать про Матренину школу, Семена, встречу с Игнатом… Глаза ее блестели, она рада была видеть Михаила, говорить с ним.