Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И ведь не все же видят! Он хорошо помнил, как его учитель из Вяземской лавры, умный и ловкий вор Филя Кривой, будучи нетрезвым, любил порассуждать на данную тему в совершенно противоположном измышлениям Туманова ключе:

– А што, я вас спрашиваю, баре? Тем же ашпектом устроены, что и промеж остальных людей заведен: две руки, две ноги, ухи, голова. Кто оспорит? А отчего же они – там (в этом месте Филя отчего-то указывал на небо. Может быть, потому, что в трущобах Вяземской лавры сроду не водилось ничего, что хоть отдаленно напоминало бы о нормальном, упорядоченном культурой мире), а мы с вами – здесь? Во-от! Загадка… Потому хранцузы за равенство стояли и голов бессчетно порубали… Ан не вышло у них, по слухам, ничего… Но это, я вам скажу, не беда, потому что Христос всем повелел лезть в игольное ушко для проверки наличных размеров души. Р-раз! И не пролезть барину! Что ж тогда? Придется народу послабление давать. Два! Десять! И там уж, глядишь, никакой разницы и заметить нельзя… А нам – што? Нам в таком ашпекте судьбы выгодно, чтобы барина – за версту видать, и кошель его… Вот, оттого, братья, я и не люблю хранцузов…

Обычное раздражение постепенно минуло, и Туманов вдруг увидел другое: хрупкость и какую-то странную неловкость, с которой спорящие внизу молодые люди строили гримаски, касались друг друга, попросту стояли на покрытом малиновой ковровой дорожкой полу… «Да ведь ветер посильнее да похолоднее дунет, они, пожалуй, и погибнут все… – неожиданно для себя подумал Туманов. – Как эти, которые в сказках у англичан, – эльфы, вот!.. А этот, Аркашка, стоять останется… А я? Я – что ж?» –

В этом месте рассуждений у Туманова вдруг жутко заболела голова. Он отошел от внутреннего окошка к большому окну, отодвинув шпингалеты, растворил рамы, лег грудью на подоконник и высунулся наружу. Окно кладовой выходило на задний двор и в заброшенный сад. Отсветы окон блестели на мокрой куче отбросов. Ветер гудел где-то справа, над водой. Дождя не было, но с черных деревьев слетали мокрые, холодные брызги и попадали Туманову на лицо. Он слизывал их, далеко высовывая широкий, потрескавшийся, обметанный белым язык.

Декабря 5 числа, 1889 г. от Р. Х.

Деревня Калищи, Лужского уезда, Санкт-Петербургской губернии

Декабря 8 числа, 1889 г. от Р. Х.

Санкт-Петербург

Глава 12

В которой Аннет делится с сестрой своими тревогами, Софи наново обустраивает жилые покои Туманова, а читатель многое узнает о Лауре-Груше и ее отношениях с Гришей Домогатским

Почувствовав прикосновение, Софи мгновенно напряглась, отскочила в сторону, и обернувшись, была полностью готова к обороне и, если понадобится, к нападению.

– Аннет! – с укором сказала она. – Уж ты бы должна знать! Я с детства не терплю, когда ко мне сзади подходят. Тем более, если не слышу. Я ж стукнуть могу, пока соображу. Тебе, помнишь, давно еще доставалось, а все в науку не идет.

– Я полагала, ты с годами стала поспокойней… – задумчиво произнесла Аннет.

– С чего бы это? – усмехнулась Софи. – С каких дел?

– Пожалуй, так, – Аннет согласно качнула головой. – Ты можешь со мной сейчас поговорить?

– Конечно. Чего ж я приехала, если не с вами со всеми разговаривать?

– Софи, я не знаю, зачем ты делаешь то или другое. Мама льстит себе, что понимает мотивы твоих поступков. Ей так легче. Мне нет никакого смысла обманывать себя… Я хотела говорить с тобой о Грише…

– Что с ним? – вмиг насторожилась Софи. Она ожидала другого разговора и заранее готовилась в очередной раз пропустить его мимо ушей.

– Я опять же не знаю наверняка. Вы с ним всегда были близки, может, как раз ты объяснишь мне. В свой последний приезд он был жутко возбужден…

– Гриша всегда возбужден, ты что, не знаешь? Дуня Водовозова говорит, что это так работают какие-то железы внутри… Знаешь, я об этом потом много думала. Согласись, это интересно себе представить – характер человека, его привычки, способ действий в опасности, в дружбе, в любви – все это зависит от каких-то маленьких мясных комочков…

– Гриша был возбужден больше обычного. Я могу судить. А медицинские взгляды…хм-м… Дуни Водовозовой… меня, прости, не слишком интересуют… Только не надо мне теперь говорить, что Дуня сама себя содержит и по одному этому стоит на ступеньку выше нас всех. Уволь! Так тебе интересно про Гришу?

– Да, я тебя слушаю, Аннет, говори, – Софи смирила себя, уверяя, что делает это только ради Гриши. Говорить с Аннет всегда, с самых детских лет, было для нее испытанием на выдержку. В детстве все разговоры обычно заканчивались драками (в которых Софи неизменно побеждала), жалобами Аннет маман, и последующей выволочкой для Софи.

– Он долго бегал по комнатам, играл с мальчиками в войну и довел их до полного исступления, так что гувернер после никак не мог их успокоить. Потом взялся за Ирен. Ты знаешь, как она боится щекотки. Так вот он гонялся за ней и щекотал ее, пока у нее не началась нервная икота. После этого маман выгнала его на улицу, и он пошел в сад стрелять ворон… Вернулся почти спокойный и даже веселый. За чаем сказал как бы между прочим, что скоро, вероятно, женится…

– Не может быть! – вскрикнула Софи.

– Именно так! – подтвердила Аннет и поглядела на Софи с каким-то мстительным удовольствием. – Разумеется, мы все тут же забросали его вопросами. Он отказался что-либо объяснять и только жмурился все время, как налопавшийся сметаны кот. На законную, согласись, просьбу Модеста Алексеевича познакомить родных с невестой ответил отказом. На вопрос маман, а на что они, собственно, собираются жить, объявил, что при необходимости он оставит Университет и пойдет работать. Ирен на удивление рассудительно спросила, из какой семьи его избранница и чем теперь занимается. В ответ Гриша покраснел, как осенняя морковка, и дико заорал, что нас всех это не касается, а если сословные предрассудки нам дороже человеческого счастья, то что ж – Софи уже откололась от семьи, и теперь, надо думать, настала его очередь… Из этих криков мы сделали вывод, что его предполагаемая невеста низкого происхождения и небогата…

– Ах, Аннет, – Софи яростно накручивала на палец локон. – Все еще хуже, чем ты думаешь!

– Хуже?! – всегда бледная Аннет даже порозовела от волнения и жгучего любопытства. – Ты что-то про это знаешь, Соня? Я… мы так и думали! Расскажи скорее! Ты понимаешь, маман места себе не находит, у нее уже два раза колики были… Это же катастрофа, если он бросит Университет! Модест Алексеевич узнавал доподлинно, он там на хорошем счету, меж преподавателей считается, что умен, талантлив, надежды подает. Ему же меньше двух лет осталось учиться! С дипломом и такой аттестацией он мог бы и место доходное получить, и практику, и партию себе хорошую составить… Но что ж ты молчишь? Кто она? Ты ее знаешь? Видела?

– Видела, – кивнула Софи. – Увы. Он у меня с ней и познакомился.

– Кто ж это? – удивилась Аннет. – И почему ж он не сказал, что у тебя? Это кто-то из твоих нигилистических барышень?

– Нет, Аннет. Если бы Гриша увлекся кем-нибудь вроде Оли или Матрены, это было бы полбеды. Они ведь, как правило, не признают церковных браков, ценят любое образование, а если и живут вместе, то на принципах равного партнерства…

– Как это? Объясни, – не сдержала любопытства Аннет. Софи редко говорила с ней о своем мире, а усадебный мирок молодой женщины оставался крайне узким. К тому же Аннет не получила того образования, на котором для Софи настоял покойный Павел Петрович.