Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Алекс сам привел меня, – пояснил Кешка. – Ничего не сказал. Гуттиэре – так, нормально. Там опасность. Жизнь, смерть, не знаю, как сказать. Я ее носом чую, запахи.

– Запахи? Опасность? – Виталий ковырнул палас большим пальцем босой ступни, задумчиво почесал переносицу. – То есть, в прямом смысле – опасный запах? – Кешка кивнул. Виталий, может быть, из-за собственной немногословности, понимал его лучше, чем другие.

– Прямо и не знаю, что сказать. Может быть – наркотики? Попробуй, поговори все же с Алексом. Мое дело здесь, сам понимаешь, сторона. А Гуттиэре я не знаю.

– Наркотики? – переспросил Кешка, как всегда делая стойку на незнакомое слово.

– Дрянь! – утвердил Виталий и для верности прихлопнул ладонью по жилистому бедру, прикрытому, как всегда во время перерыва, черным халатом. – Слушай меня и больше никого не слушай, если будут говорить другое. Жрут что-то или нюхают, или колют, ну, шприц, иголка, вводят внутрь, под кожу, в кровь, понимаешь? – Кешка опять кивнул. Он уже видел шприцы и знал, как их используют. – И тогда кажется, что ты – это не ты. Что все здорово, и проблем никаких, и ты самый сильный и крутой, и жизнь интересная и вовсе не трудная. Но это все обман, ложь, на самом деле ничего этого нет. Понимаешь?

– Да, – сказал Кешка. Он слушал очень внимательно и старался запомнить. – Я знаю. В лесу зимой, когда замерзал, видел поляну с земляникой, и шмели над ней летать и ж-ж-ж… Это не было. Была зима. Правильно?

– Ну да, что-то вроде этого. Не обязательно галлюцинации, как у тебя в лесу, может быть просто ощущение, но также опасно. Потому что потом ты уже без этого жить не можешь. Тебе нужно еще раз, и еще, и еще… А эта жизнь, здесь, уже становится неинтересной. Это болезнь, и от нее нельзя вылечиться. То есть можно прекратить все это на время, или даже надолго, если сильно стараться, но ты уже все равно на всю жизнь отравленный, меченый. Я учу тебя видеть ауру человека. Ты видишь ее?

– Что-то видеть есть, – честно признался Кешка. – То, что ты говоришь, или не то – не знаю.

– Так вот у наркомана в ауре увидишь такие черные пятна, вот здесь, возле сердца, на лбу, над бровями и еще на сгибах рук и ног. Может быть и еще где-то. Так что, если впрок тебе моя наука, посмотри внимательно на эту Гуттиэре, может, и поймешь что без всякого Алекса. А вообще – держался бы ты от всего этого подальше…

– Подальше – от всего? – перефразировал в вопрос Кешка.

– Да ладно… – Виталий сокрушенно опустил подбородок. – Это я так… Куда ты пойдешь… С такой речью, без документов. Разве что в интернат какой, для умственно-отсталых. Лучше уж так…

У Алекса Кешка ничего спрашивать не стал.

Вечером снова был у квартиры Гуттиэре, помедлив, надавил стертую с одного бока кнопку звонка. Подумал, что хорошо бы, если б никто не открыл, тогда можно было бы пойти переночевать в камору, повидаться с Дурой.

Гуттиэре открыла почти сразу, в тех же черных брючках, только блузка на этот раз была белая, да на ногах пушистые розовые шлепанцы. Глаза смотрели остро и тревожно, но, узрев Кешку, сразу потеплели и как бы обмякли.

– А Кешка-Придурок пришел! – радостно сказала Гуттиэре и сразу же за руку потащила его на кухню. – Сейчас я тебя кормить буду. А то с утра я, наверное, была не больно-то… – она помедлила и как-то нехорошо усмехнулась. – гостеприимная, скажем так…

За столом в кухне, положив локти на стол, и как-то неловко вжавшись в небольшую нишу между стеной и холодильником, сидел светлоглазый русоволосый парень, чем-то напомнивший Кешке весеннего гуся, только что вернувшегося с южных зимовий.

– Познакомтесь, – небрежно сказала Гуттиэре, метая на стол тарелки из посудного шкафчика. – Это Федя. А это – Кешка.

– Очень приятно, – негромко сказал Федя.

Кешка кивнул головой, ожидая следующей реплики. Исходя из обстоятельств, он рассчитывал на что-нибудь вроде: «А ты, сопляк, чего здесь, в натуре, делаешь? Не пора ли тебе канать отсюда? Лег, отжался, и чтоб я тебя больше не видел!»

Федя молчал. Кешка решил, что Алекс провел с ним индивидуальную разъяснительную работу, присел к столу и принялся хлебать невкусный, но очень наперченный и соленый суп. Гуттиэре явно готовила его сама. Федя, по-видимому, поел раньше.

– Нравится? – спросила Гуттиэре.

– Нет, – ответил Кешка, налегая на хлеб, и дипломатично добавил. – Перца много. Нюх отбивает.

– Ну и черт с тобой, – равнодушно отмахнулась Гуттиэре, потом вдруг заинтересовалась. – А зачем тебе нюх? Тебя Алекс что, вместо ищейки держит?

– Так мальчик тоже от Алекса? – обнаружил себя Федя. – И в каком же качестве он его к тебе э-э-э… приставил?

– Не твое собачье дело! – огрызнулась Гуттиэре.

– Ира, ради всего святого… – начал Федя, молитвенно сложив руки перед грудью.

– Никакая я не Ира! – взвизгнула Гуттиэре. – Нету больше Иры, нету, слышишь?! И катись отсюда! Мы с Кешкой спать будем.

Федя послушно поднялся, а Кешка лишь изумленно крутил головой. Вообще-то, по тем законам, которые он усвоил в последнем из наблюденных им миров, Феде сейчас полагалось стукнуть кулаком по столу и заорать что-нибудь вроде: «Заткни пасть, сука! И слушай, как все сейчас будет! Иначе я тебе…»

Но Федя, похоже, не был насельником этого мира. Он оделся в прихожей, застегнул до самого подбородка куртку-пуховик, из которой кое-где торчали жалкие и одинокие перышки, и уже на пороге тихо сказал Гуттиэре, которая вышла его проводить:

– Ира, я прошу, я умоляю тебя! Брось все это! Вернись домой! Давай попробуем еще раз! Я помогу тебе всем, чем смогу!