Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Но Вера, как же так?… Ведь с тобой-то папа нехорошо обошелся, не я…

– Ну… умер он… будто другие с одного человека на другого злобу свою не переносят… бывает, собаку пнут, слугу, мебель даже… Но это все от дьявола, конечно, я потому и говорю теперь…

– Ну что ж, – Софи тяжело вздохнула. – Сказала, и ладно. Что было, то прошло. Сержа уж нет, обесчестить он меня не успел, хоть я ему и предлагала…

– Опалинского расспросите… И… вы, Софья Павловна, идите теперь…

– Куда ж я пойду? – удивилась Софи. – Я тут буду сидеть, с тобой. Коли ты устала, так спи, а я вот книжку почитаю. Или попить тебе сперва дать?

– Так вы что ж, не поняли меня? – глаза Веры стали почти круглыми, она приподнялась на подушках, опираясь локтями. – Я вас хотела со свету сжить…

– Ну, уж и сжить… – усмехнулась Софи. – Не нож же вострый точила! Да и не вышло из этого ничего. Чего теперь-то? Или ты думала, я сейчас на тебя с кулаками наброшусь? Или я сама пакостей никому не делала? Да ты ложись, ложись…

– Удивили вы меня… Да… – Вера с помощью Софи легла, помолчала, тяжело, со свистом вдыхая и выдыхая воздух.

– Да то все дела давно минувших дней, – с наигранной бодростью сказала Софи, с некоторым трудом возвращаясь к поставленной прежде задаче. – Нынче, как я понимаю, у тебя горячка совсем по другому вопросу. Что ж у тебя с Матвеем Александровичем?.. Только не говори, что ничего, я ж все-таки не совсем слепая.

– У меня… я ребенка от него ношу…

– Как, опять?! – не удержалась Софи.

Вера сначала скривилась, а после – обметанные губы расплылись в улыбке. Временами непосредственность Софи явно выдавала в ней недавнего ребенка. Ясно было, что обе беременности Веры слились для нее в одну на том только основании, что она узнала про них почти одновременно.

– А что ж он? – поправилась Софи.

– А он испугался и в тайгу убежал, – усмехнулась Вера. – Вроде папеньки вашего. Сладкое вместе, а горькое – врозь.

– Нет, Вера! – Софи решительно накрутила на палец локон. – Тут что-то не так. Матвей Александрович что угодно, но только не трус и не подлец. И ответственности никакой не боится. Он – сильный человек, это я точно видела. Он тебе денег предлагал? Что вообще говорил?

– Ничего не говорил, – Вера честно пыталась вспомнить. – Твердил только: это невозможно, невозможно!

– Здесь что-то есть, чего мы с тобой не знаем или не понимаем… Но я это узнаю! И тебе расскажу! – Софи вздернула подбородок. – Он… как ты думаешь, он любил тебя?.. Ну, до того, как ты ему сказала…

– Никто так не любил… – тихо сказала Вера. – И я никого…

– Тогда я разберусь! Клянусь тебе, я во всем разберусь! А ты покудова подожди умирать.

– Это уж как Господь рассудит, – твердо сказала Вера, потом спросила едва слышным шепотом. – Доктор тут был. Как он сказал? Что дальше-то со мной будет?

– Посмотрим, – Софи с деланным равнодушием пожала плечами. Вера внимательно смотрела ей в лицо. – Что-нибудь да будет, потому что никогда не бывает так, чтоб ничего не было.

К ночи Вера впала в беспамятство, в котором и находилась до сих пор.

Машенька в темном простом платье сидела за роялем, кончик косы свисал ниже талии трогательной светлой спиралькой.

Николаша вежливо дождался конца пьесы, кашлянул. Машенька обернулась и сразу вскочила, запнувшись ногой о крутящийся табурет. Чтобы не упасть, оперлась одной рукой на клавиши. Рояль взвизгнул.

– Извините, Марья Ивановна, что нарушил ваши экзерсисы, но у меня к вам очень важное дело, не терпящее отлагательств. Петр Иваныч сказал мне, что вы здесь, и я осмелился, – выпалив все это, Николаша перевел дыхание.

Машенька смотрела с подозрением. Чего это он вырядился? Вроде Петя вчера поминал, на зимний лов собирались. Хотя, правду сказать, Николаша, в отличие от братца Пети, всегда одевался чисто и аккуратно. На Пете же даже самая дорогая вещь сидела так, словно она перед тем ночь пролежала под дождем на соломе, а после во дворе на веревке высохла. Но все-таки здесь было что-то не то. В тщательно подобранном наряде Николаши (небось, Евпраксия Александровна руку приложила, отчего-то подумалось Машеньке) чувствовалось что-то такое… официальное, вот! Вроде бы как он в мундир вырядился по казенной надобности. Да только нет у Николаши мундира. И какая у него в этом дому казенная надобность? Да и Петю Петром Иванычем величает…

Отчего-то Машеньке разом стало холодно, словно где-то ветром распахнуло фортку и потянуло сквозняком.

– Я пришел нынче сюда, Марья Ивановна, чтобы предложить вам венчаться и стать моей законной супругой и хранительницей нашего общего очага!

(Про венчание и очаг Николаша придумал сам, творчески развив формулу, предложенную маман. Подумалось, что запечной Машке с ее мечтами о монастыре будет приятно услышать про церковный обряд и милую ее сердцу печку).

Машенька прижала руки к груди, унимая бешено колотящееся сердце и судорожно соображая, что же положено говорить в подобных случаях. Что-то ведь да положено! А у нее – один страх… да еще крутится в голове: нет, нет, уходите, и слушать не хочу! Как же он смеет – с этим к ней, после того, как она и Митя…