Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сухенький старичок сидел на скамье за грубо сколоченным деревянным столом и крошил на столешницу кусок пирога. Синички, пеночки, овсянки или еще какие-то мелкие разноцветные пичужки бесстрашно прыгали прямо перед ним, дергали хвостами и клевали подношение. Видно было, что они предпочитали начинку – рис с мясом или яйцо с капустой. Сам старичок был похож на одушевленный мультфильмовский пенек, а его руки напоминали сухие сосновые корешки, вылезшие из песчаника. С ветки вполне живой сосны, под которой и стоял стол со скамейками, спрыгнула рыжая тощая белка и оглядела столешницу. Поворошила лапкой куски пирога и осуждающе взглянула на старичка. Тот засуетился, заерзал, заулыбался и вытащил откуда-то из складок одежды пригоршню орешков. Белка довольно фыркнула, взяла в лапы орешек и уселась поудобнее на краю стола, распушив еще облезлый после зимы хвост. Маленький кудлатый песик у ног старичка подобрал уроненный белкой кусок пирога и встал на задние лапки, опираясь на колени человека. Казалось, что за кадром этой картинки вот-вот зазвучит бодрый непритязательный мотивчик из доброго советского мультфильма про зверюшек. Мешало два факта: на старичке был подрясник (с теплой стеганой безрукавкой поверх) и наперсный крест, а между зеленеющих крон выглядывал не нарисованный домик-пряник, а округлый купол и беленые стены храма.

Рыжий не то монашек, не то священник, в потертой рясе и кроссовках, выглядывавших из-под нее, стоял, прислонившись к нагретому солнцем корявому стволу. День был по-летнему теплый, но пришельца, казалось, колотил озноб. Прыгающие по столу птички подозрительно косились на него бусинками темных глазок.

– Поймите, отец игумен, – устало сказал он. – Это реальный шанс. Возможно, последний. Если не успеть сейчас, святыня уйдет за границу, потом попадет в чью-нибудь частную коллекцию и будет потеряна для церкви.

– Как, бишь, зовут-то тебя? – скрипуче осведомился старичок. – Повтори.

– Варсонофий.

– Это что же, монашеское, что ли, имя? Больно уж не по-мирскому…

– Да. Нет…

(«Расстрига,» – подумал настоятель и тяжело вздохнул).

– Отец игумен, ну какая сейчас разница?! Вы слышите ли, что я вам сказал? Можно вернуть в монастырь напрестольный крест Ефросинии Полоцкой, потерянный в 1941 году.

– Откуда ж возьмется святыня? – спросил старик.

– Говорю же: есть путь. Помощь нужна и благословение. Пусто место заполнено будет!

– Разве не знаешь, Варсонофий, что крест напрестольный уже лежит в соборе?

– Как?! – в рыжих глазах расстриги мелькнуло изумление и, кажется, бешенство.

– А вот так! – строго сказал игумен, испытывая неясное беспокойство, подозрительно напоминающее испуг («Чего мне бояться-то?! Господь со мной!»). – Еще в 1992 году, во время празднования тысячелетия Полоцкой епархии и Православной церкви на Беларуси было решено всеправославную святыню восстановить. По благословению Иерусалимского Патриарха Диадора II и Патриаршего Экзарха всея Беларуси митрополита Филарета поручили воссоздать святыню брестскому ювелиру-эмалировщику Николаю Петровичу Кузьмичу. Им же была восстановлена техника перегородчатой эмали, утраченная, казалось, навсегда. Только через пять лет с начала работы удалось воссоздать крест. В 1997 году восстановленный древний Крест преподобной Ефросинии Полоцкой был освящен в Свято-Симеоновском соборе Бреста, а потом положен у нас, в монастыре, в храме Преображения Господнего.

– О чем вы говорите, отец игумен?! – внимательно выслушав, воскликнул Варсонофий. – Можно сделать копию, на вид ничем не хуже оригинала, но – все остальное?! Крест, который Лазарь Богша в 12 веке сделал, разве можно сравнить!

– Да что ты все говоришь-то! – рассердился, наконец, старый монах. – Где он, крест этот? У тебя в суме? Где? Не вижу! Нету? То-то! Беспокойство в тебе суетное вижу, а более – ничего. Молиться бы тебе надо, чадо! Молиться о ниспослании смирения. Господь милостив…

– Господь – это конечно, – кивнул Варсонофий. – Его милость словами не изречь и грехами мирскими не исчерпать. А церкви, церкви-то православной, значит, крест Ефросинии не нужен больше? Раз новый есть? Даже и выслушать в тягость? Суеты много?

– Слушал я тебя довольно, – старик сурово нахмурил седые брови. – Куда-то бежать, что-то искать, кого-то догонять… Подвиги во славу Господа верой совершаются, а не беготней. Это бы тебе и усвоить пора – чай, не мальчик уже. На сем и закончим. Молитва остального достигнет. Коли голоден, зайди на монастырскую кухню, покормят тебя. Если переночевать негде, примем и на ночлег. А после заутрени…

– Благодарствую, отец игумен, – кивнул Варсонофий. – Пойду я прямо сейчас. Помолюсь в пути. Может, еще успею на сегодняшний поезд.

– Куда поедешь-то? – не удержался настоятель. Странный посетитель все же раздразнил его любопытство.

– В Петербург. А там поглядим, как сложится, – сказал Варсонофий.

Глаза расстриги были прищурены и смотрели сквозь рыжие ресницы вдаль. Пальцы рук и кончик носа отчетливо шевелились. В молодости игумену доводилось видеть в скошенных полях охотящуюся на мышей лису. Нынче он отчего-то вспомнил эту давнюю картину.

Когда посетителя простыл и след (ушел, как растаял, даже благословения не испросив!), старый монах все сидел за столом, уставясь в одну точку. Белка доела орешки и скрылась в ветвях, птички склевали крошки и улетели, кудлатый песик растянулся под столом и сладко спал, дергая во сне задними лапами. Молодой секретарь уж три раза подходил и уходил снова, не решаясь прервать дум настоятеля. Одна мысль не давала покоя: «А вдруг все-таки – правда?!!»

Вспоминал все, что знал о кресте Ефросинии. В 1161 году после строительства Спасского храма игуменья Ефросиния хлопотала об обеспечении его богослужебными книгами и всем необходимым. Она пригласила художников, которые искусно расписали стены храма библейскими сюжетами. Особое место было отведено для хранения уникального напрестольного Креста – его преподобная Ефросиния заказала лучшему ювелиру Киевской Руси Лазарю Богше. Тот, обладая исключительным талантом и профессиональным мастерством, основал целое направление в древнерусском ювелирном искусстве.

Наличие точной даты изготовления – 1161 год – и имени мастера, указанных на кресте, давали все основания считать полоцкий шедевр великой драгоценностью культуры Древней Руси. Полоцкий крест к тому же – всеправославная святыня, драгоценная реликвия вселенского христианства.

Шестиконечная форма креста, по мнению богословов, символизирует первобытный свет: шесть концов означают шесть дней творения мира. Изображения на Кресте иллюстрируют почти всю историю Нового Завета и древней церкви. Крест украшен драгоценными камнями и металлами. Изображения Иисуса Христа, Богородицы, Иоанна Предтечи, Архангелов Михаила и Гавриила, четырех евангелистов, апостолов Петра и Павла, святой Ефросинии и других святых угодников выполнены на пластинах перегородчатой эмали – это исключительно сложная ювелирная техника средневековья.

Особую ценность придают реликвии частицы святых мощей, размещенных в Кресте. На лицевой стороне – Кровь Христа в верхнем перекрестье, «Древо Животворящее» в нижнем перекрестье. На обратной стороне – камень от Гроба Пресвятой Богородицы в верхнем перекрестье, частица Гроба Господня в нижнем перекрестье. В Крест вложена также кровь святого Дмитрия, частицы мощей святого великомученика и целителя Пантелеймона и иных угодников Божиих. Эти святые реликвии были доставлены в Полоцк специальной экспедицией, которую направила в Византию преподобная Ефросиния. Создание задуманного стоило такой большой работы и усилий, требовало таких значительных материальных средств, что на боковых пластинах Креста преподобная заказчица благословила выгравировать надпись, чьим старанием, для какой церкви был сделан Крест и сколько это стоило. Знаменитые князья иногда жертвовали для храмов очень дорогие вещи, но равного Кресту Ефросинии Полоцкой не было.

Перечислив в себе, словно с листа прочитав, все известное, игумен вздохнул пожалуй что с облегчением. «Не может быть! Господь не попустил бы такого. Рыжий монашек-расстрига с дрожащими руками и бегающими глазками и всеправославная святыня. Нет! Видно же по нему, что в душе – бродяга, корсар, флибустьер, что более всего ищет – не веры, не подвига, а – приключений. Обычная мирская суета-сует и всяческая суета… А впрочем, все в руце Божьей…»

Бормоча слова молитвы, старый игумен с трудом поднялся со скамейки и, тяжело шаркая, направил стопы свои к храму, на престоле которого, за царскими вратами хранилась копия креста Ефросинии Полоцкой, честно исполненная белорусским мастером. Над пышно зеленеющими свежей листвой деревьями закатывалось солнце.

Несмотря на включенное освещение и летний день снаружи, в подвале было холодно. Кай, в наброшенном на плечи пончо, пытаясь что-то кому-то объяснить, прыгал между колонками, проводами и инструментами и был похож на большую, фантастически проворную лягушку. Осветитель Игорь честно старался уследить за его движениями, но то и дело терял объект. На единственном стуле, сгорбившись, сидел основатель группы «Детдом» Аркадий Николаевич, временно выпущенный из психиатрической больницы без всяких документов, под честное Светкино слово и цветной телевизор «Панасоник», купленный Настей Зоннершайн для комнаты отдыха медсестер. Рядом с ним, почтительно внимая, стоял новый звукорежиссер группы Юрий. Он был, в общий тон группе, немногословен, одет во все черное и оттого постоянно терялся. Искали и звали его обычно в двух шагах от того места, где он реально находился. Единственным человеком, который постоянно не столько видел, сколько ощущал текущее местоположение Юрия, оставался Кай. И, надо сказать, оно ему не всегда нравилось. Но в своем деле Юрий был классным специалистом – это все признавали. Сделать же новую программу без звукорежиссера – невозможно решительно. Настя Зоннершайн, с блестящими в полутьме раскосыми глазами, неуклюже и неуклонно передвигалась по подвалу вслед за Каем, пытаясь отловить его, зафиксировать на одном месте и поподробнее рассмотреть геометрический рисунок на пончо. Женя сидел на корточках в углу и разговаривал с Егором. Дмитрий перебирал клавиши расстроенного пианино и болезненно морщился, слыша фальшивый звук. Владимир пытался одновременно слушать Кая и Аркадия Николаевича. У него, естественно, ничего не получалось и оттого мучительно болела голова.