Избранные циклы романов о любви. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я что-то делаю не так? – она откинула плед, с неторопливой грацией поднимаясь из кресла. – Папа, мне довольно лет, чтобы вплотную задуматься о замужестве. Чем тебе Сережа Бартенев не жених? Он князь, он богат, он даже не глуп, представь – с ним есть о чем поговорить. Его родители нашей помолвке рады…

– Уже и помолвка была?!

Рывком обернувшись к жене, Борис Антонович уставился на нее. Потом на дочь и – снова на жену. Они были так похожи, черт возьми. Обе – такие спокойные и такие довольные собой! Как же он раньше-то не замечал, что Юлия – вылитая мать, радовался, что дочь пошла в него умом и характером?!

Нет, нет, она – все-таки его дочь, она не может не понимать! Вот сейчас он все объяснит, и она…

Горничная Мариша, с удовольствием приникшая к замочной скважине – для нее господские скандалы были слаще театра, – ни за что бы не сказала, что барин барышне что-то объясняет. По ее впечатлению, это была самая настоящая истерика – одна из тех, на которые господин адвокат был мастер, хоть и задавал их весьма редко. На сей раз у него были все основания. Мариша, как девушка просвещенная, знала, что означает слово «педераст» и вполне одобряла негодование Бориса Антоновича. К барыне, которая (Мариша в том не сомневалась) и затеяла это безобразие, она испытывала искреннее презрение. А вот Юлия… Юлия ее пугала. Да она всегда ее пугала, а сейчас куда больше, чем всегда.

Долго кричать Борис Антонович не смог – голос, хоть и профессионально поставленный, на сей раз подвел. Юлия воспользовалась паузой, чтобы хладнокровно заявить:

– Все это мне известно. И что? Найди молодого человека, чтобы имел деньги и не нюхал кокаин или не путался с… с кем попало. Или чтобы не играл по крупной!

Последняя фраза прозвучала коротко и хлестко, как удар. Хотя Юлия даже голоса не повысила. И вовсе не собиралась производить впечатление.

Но таки произвела. Борис Антонович никогда бы не подумал, что несколько простых слов могут подействовать на него – так. Весь праведный гнев лопнул мгновенно и бездарно, как большой мыльный пузырь. Осталась невыносимая, как чесотка, обида. Уйти немедленно, не видеть этих женщин! Какого черта! Он работает на износ – для них же, он имеет право… До сих пор только Лидия, а теперь и дочь…

– Вот как, значит, – пробормотал он, пытаясь вернуть обличающий пафос и совершенно не в силах это сделать, – ты, значит, полагаешь…

Мариша даже от замочной скважины отвернулась – до того ей стало жалко барина. Ему и самому было себя жалко.

Главное, с чего?! Они обе кругом неправы. А он стоит перед ними, пытаясь собрать мысли, как гимназист, которого маменька застала с порнографической картинкой. Стоит и пытается вспомнить, как это он, совсем вот только что, расхаживал по гостиной, пел про царицу мира, и все было так замечательно.

А кто же он выходит теперь?..

Шрифт в серой брошюре был бледный и местами смазанный. Надя Коковцева внимательно изучала брошюру уже несколько часов, делая пометки на полях, подчеркивая важные строки и выписывая что-то в отдельную тетрадь.

Зимний полдень просачивался в полуслепое окошко – как раз настолько, чтобы поддерживать скудную жизнь в старом разлапистом столетнике, который, вместе со своим ведерком, занимал весь подоконник. Толстые зубчатые листья столетника покрывала пыль, повисшая над цветком бархатная шторка с бомбошками была того неописуемого цвета, который выходит, когда теряется первоначальный… Зато справочники, бумаги и чертежные инструменты на этажерке возле стола содержались в образцовом порядке, и в этом была вся Надя Коковцева.

– Ты с этой своей нелегальной литературой ослепнешь когда-нибудь, – пригрозила Юлия.

Закутавшись в оренбургский платок, она сидела, поджав под себя ноги, в стареньком, но чувственно удобном кресле, случайно выбранном Надей на распродаже чьего-то имущества, и читала французский роман. В романе развратный маркиз преследовал герцогиню своей любовью, а она нежно покровительствовала скромному художнику. Художник уважал герцогиню и ценил те средства, которые она на него тратила, но был страстно очарован юной продавщицей цветов. Истерзанная ревностью герцогиня поручила маркизу соблазнить, а потом отравить цветочницу. Про мужа-герцога никто и не вспоминал, а он тем временем уже отыскал и нанял в парижских трущобах для маркиза убийцу, случайно оказавшегося единоутробным братом художника, которого в детстве украли цыгане и воспитали в своей среде. Дочитав до описания цыганской жизни и красочных обычаев, которые, как всем известно, свойственны этому дикарскому племени, Юлия недовольно поморщилась и отложила книгу. С цыганскими отродьями у нее были свои счеты…

– Надя, ты ведь изрядно чертишь и рисуешь. Мне нужна будет твоя помощь…

– Конечно, Джуля, я к твоим услугам. Но должна предупредить: чертежи мои и вправду хороши, а вот рисовальщик я неискусный, без фантазии.

– Мне твоя фантазия и не нужна. Своей довольно. Всего и надо, чтоб ты с моих слов нарисовала ожерелье с камнями. Достаточно точно, чтоб ювелир смог понять и по рисунку изготовить…

– Ожерелье с камнями? – Надя подняла голову, сняла очки и поочередно потерла уставшие глаза согнутым пальцем. – С чего бы это? Неужели твой папочка, вопреки обыкновению, не проиграл гонорар за свое последнее дело и решил порадовать тебя подарком ко дню рождения? Я взволнована. Борис Антонович здоров ли?

– Пожалуйста, не волнуйся, – усмехнулась Юлия. – Папа здоров и вполне в своем репертуаре. Просто я выхожу замуж. Ожерелье мне преподнесет счастливый жених.

– О! Мои волнения были не напрасны. Кто же он?

– Сергей Владимирович Бартенев.

Надя закрыла брошюру, заложив очками страницу, на которой остановилась. Плотно оперлась о столешницу ладонями. Юлия обратила внимание на то, что коротко подстриженные Надины ногти почему-то голубоватого цвета.

– Ты с ума сошла?

– Почему?

– Но ты же не можешь его любить! Я никогда не поверю…

– Да причем тут это, Надя! – с досадой сказала Юлия. – По-моему, в наши с тобой годы даже как-то неловко говорить обо всех этих романтических глупостях. Это очень удобный брак для обоих. Твои любимые народоволки в конце прошлого века выходили замуж за случайных людей даже для того, чтобы просто получить образование за границей. Ты сама рассказывала мне об этом и, помнится, совершенно их не осуждала. Я получу намного больше. Свободу…

– Выйти замуж за великосветского обалдуя-педераста, войти в круг бездельников и эксплуататоров, стать ограненной подачками безделушкой, которую его мамочка-княгиня будет показывать в салонах в качестве доказательства полноценности своего сыночка… Какая же это свобода, Джуля?!