Кулинарная битва: читать начало книги онлайн

Шагая рядом с Мэй по знакомой тропинке вдоль давно заброшенной железнодорожной колеи и дальше, вниз к реке, Аманда, сама того не желая, по инерции поддержала разговор:

– А ты свой блестящий план с матерью уже обсудила? У нее прямо на лбу написано, как сильно она уважает во мне независимую деловую женщину.

Ее скептическую реплику Мэй пропустила мимо ушей:

– Если их в правильное русло направить, они на нас с тобой сконцентрируются. А мы, Аманда, всю эту историю вытянем так, как нам надо. Мы же взрослые женщины. Можем быть… сердечными… нет, не просто сердечными, а любящими и нежными. И еще я знаешь о чем подумала…

Аманда с горечью видела, что ее план держать Мэй отсюда подальше провалился с треском, а последние слова сестры ее насторожили вдвойне. если Мэй говорит «знаешь, о чем я подумала», значит, ей что-то важно и она пытается представить это так, чтоб ты проглотила и не подавилась. Это значит, она сама свой план осуществить не может, и ты ей нужна для его осуществления. Аманда искоса взглянула на сестру. А Мэй, отвернувшись от нее, продолжала:

– Я подумала, пока я здесь, может, я помогу тебе в твоей кухне навести порядок. А в «Войнах» получится эпизод нашего «сестринского взаимодействия». Им понравится.

Какого хрена! У нее на кухне порядок. А если что не на своем месте лежит, значит, ей так удобно.

– Через мой труп! Мэй, не надо лезть ко мне на кухню. Ты там уже шесть лет не была. Кто тебе сказал, что на моей кухне вообще нужно наводить порядок? Там все окей.

Она не Барбара. Если у нее где-то что-то в кучу свалено, она захочет – за час со всем сама разберется. И Мэй ей для этого не нужна. Была бы на то воля Аманды, сестрица бы к ней вообще носа не сунула, особенно со своими планами и идеями.

– Больно им нужна моя кухня. Они, Мэй, в личные дела людей не лезут. Ты что, «Войны» не смотрела? Они только рестораны показывают.

Мэй с размаху хлопнула ее по руке.

– Ты-то сама смотрела? Помнишь эпизод про парня, которого усыновили и он еще чизкейки пек, чтобы приемный папаша им гордился, а тот его никогда не хвалил, а потом все-таки сказал, что горд, и оба они в конце плакали. Или еще тот, где муж и жена ссорятся из-за того, где им омаров покупать, а потом оказывается, что омаров ловит ее бывший.

Эпизод про чизкейки Аманда смотрела, но ей казалось, что про усыновление там случайно всплыло. Если много выпусков и серий делать, рано или поздно и эмоции какие-нибудь попадутся. А та история с чизкейками была очень трогательная.

– Да они ничего не выискивают. Им просто хочется, чтоб их зрители за участников радовались и по-человечески к ним относились.

– Радуются твои зрители! Держи карман шире. Радуются, что это не их жена со своим бывшим спит. Та парочка, кстати, по-моему, потом развелась.

До чего же ей надоело, что Мэй все всегда лучше ее знает и вечно это ей демонстрирует. Ну показали ее несколько раз по телевизору, что с того? «Кулинарные войны» – это совсем другое, и здесь не Нью-Йорк, а Меринак.

– Здесь ничего такого не происходит, Мэй. Не делай, пожалуйста, из мухи слона.

– А представь, как они будут счастливы показать твой роман, или что там у вас, с Энди. Еще как будут – я тебе гарантирую. И вообще, Аманда, мало тебе было мужиков, которые курицу жарят? По-моему, одного вполне достаточно.

Аманду бросило в жар. У нее совсем из головы вылетело, что Мэй вчера вечером видела ее с Энди. Никакого романа у них нет. Он даже не в ее вкусе. И какой, собственно, у нее на мужиков вкус? Никакого. У нее дети: четырнадцать и семнадцать – вот тебе и весь «вкус».

– Между нами ничего нет. Я тебя в «Мими» искала, потому и приехала. А ты? Где ты вчера была?

– От мамы возвращалась, а вам мешать постеснялась. И напрасно. Надо было там у вас появиться, раз ты сама не можешь понять, что этот парень для тебя тупик.

Она не сказала «очередной тупик», но, что сестра думает, Аманде и без того известно.

– Мэй, сколько можно? – Аманда открыла рот, чтобы не выслушивать от сестры ее новые нападки на Фрэнка. Чтобы сказать, что Энди ее совершенно не интересует и что бесполезно вмешиваться и менять что-то в «Мими», а надо просто помочь им пережить выходные и дожить до понедельника. Но она еще даже нужных слов не нашла, а они уже оказались у поворота, за которым тропинка кончалась, потому что заброшенное железнодорожное полотно обвалилось в реку. Сейчас здесь на берегу должен быть старый тополь, на который они лазали в детстве, под которым просиживали часами, на стволе которого вырезали свои имена.

Но из земли торчали только вывернутые вверх корни. Гигантское дерево рухнуло, наполовину ушло под воду, и лишь с одной стороны его сухие ветки тянулись к небу.

– Боже! – Аманда прикрыла руками рот и остановилась.

Мэй шла впереди. Опершись руками о землю, она уже спускалась вниз по крутому склону.

– Наше дерево! Оно… Давно оно упало?

Аманда отрицательно покачала головой:

– Не знаю. Мама не говорила. Я даже не знаю, мать сама видела или нет.

Сердце у нее упало. Вот горе-то! Хотя что тут удивительного? Дерево было старое, корни у тополей неглубокие, и они часто сами собой падают. Из-за этого на участках рядом с домом тополи больше никто не сажает. Мэй с Амандой об этом отлично знали. Но это был их тополь. Ее тополь. Она его сотни раз рисовала, к нему сотни раз прислонялась, свой рост по нему измеряла. Ей почему-то казалось, что он будет жить вечно. По лицу Мэй она видела, что сестра огорчена не меньше. Аманда тоже спустилась к воде, и теперь они стояли рядом. Дерево упало так, что их имена, вырезанные когда-то, исчезли. Обломки ствола и веток уже начали гнить. Как же она сразу не заметила, что здесь что-то не так: тени не было и знакомая тропинка со всех сторон открыта.