Кулинарная битва: читать начало книги онлайн

Она посмотрела на Мэдисон и Райдера. Сын и дочка уже наелись курицы и картошки и теперь, как когда-то они с Амандой, таскали пальцами из миски салат. Наверняка во «Фрэнни» Амандины дети едят салат вилкой. До чего все-таки удивительно! Здесь, в этом знакомом месте, ее достижения последних лет померкли, а далекое прошлое вдруг получило над ней и ее памятью странную власть. Дети Аманды должны были стать частью «Мими», но этого так и не произошло. а ее дети в ее родном городе не растут, двоюродных сестру и брата ни разу в жизни не видели, а вот поди же, пальцы в салат запускают. Где только они этому научились?

Об их отношениях с Амандой Мэй обычно старалась думать поменьше, а лучше совсем не думать. Помнить помнила, но Аманда существовала для нее где-то на заднем плане. Все это когда-нибудь само собой разрешится, а здесь и сейчас на Мэй никак не влияет, значит, и беспокоиться нечего. Зачем ворошить прошлое? Нечего неприятности зря на себя накликать.

На потом она отложила кое-что еще: свои отношения с мужем. Сейчас лучше всего признать, что с точки зрения съемок сегодняшний вечер прошел впустую. Завтра с утра она начнет все сначала.

Вечер подошел к концу. Энди, Анжелика и Зевс уже готовились к закрытию. Мэй вежливо попрощалась, взяла на руки засыпающего от усталости Райдера и понесла его к арендованной машине. Мэдисон засеменила следом. Вооружившись рулоном бумажных полотенец и универсальной жидкостью для чистки, Мэй кое-как привела в порядок омерзительно заляпанные сиденья, застелила их мешками для мусора и опустила стекла. Не обращая внимания на причитания детей о вони в машине, пристегнула их, включила им видео и, пока они не заснули, сидела, не заводя мотор. Помахала выехавшей со стоянки в своем кабриолете Сабрине и достала телефон. Наконец-то! От Джея сочувствующий ответ на ее жалобы с дороги по поводу трехчасового кошмара с перелетами и отложенными рейсами. Правда, он не удержался и добавил-таки яду: «Сама же свои перелеты придумала». Но дальше, смотри-ка, даже успеха ей пожелал. Мэй решила истолковать это в свою пользу: он желает успеха не только с поездкой, но и со всей ее затеей.

Теперь можно и ему коротенькое сообщение послать:

Подождала. Скользнула пальцем по экрану: проверить, есть ли ответ. Джей, несмотря на свои громогласные заявления о необходимости отключиться от суеты и послать к черту их житейскую какофонию, был привязан к своему телефону ничуть не меньше, чем она сама. А вот и он:

Мэй размышляла. Хочется ей разговаривать с Джеем или нет? О том, что укладывает детей в машине, она умолчала. Их еще придется перетаскивать в кровать в мотеле – слава богу, хоть номер у них на первом этаже! К тому же прямо сейчас она в мотель не поедет. Мэй завела мотор, мельком проверила, не проснулись ли на заднем сиденье дети – Мэдисон пошевелилась, но глаз не открыла, – и переехала несколько сот футов от ресторанной стоянки перед «Мими» к их собственной, возле дома матери. Там, не спуская с детей глаз, их можно спокойно оставить в машине.

Мэй хотела пойти поискать Барбару, но, паркуясь, увидела, как к «Мими» подъехала машина и вышедшая из нее женщина направилась к задней двери ресторанчика. Да это Аманда!

Отлично! Наконец-то они смогут состряпать план действий. Еще раз быстро глянув на ребятишек – с ними полный порядок, ведь она все время будет их видеть, – Мэй вылезла из машины. Хотела было окликнуть сестру, но что-то ее остановило. Из кухни показался Энди, вышел на крыльцо, и дверь хлопнула у него за спиной. Мэй услышала его радостное «Привет!», но что ему ответила Аманда, понять было трудно. До Мэй донесся только ее смех. После встречи с новым поваром Мэй не ожидала от него столь бурного энтузиазма при виде Аманды. Да уж! У этих двоих энтузиазма, похоже, хоть отбавляй!

Сестра снова рассмеялась. Что-то в ней изменилось. Ростом она, что ли, выше стала? Нет, выше ростом она, естественно, стать не могла. Но стала стройней, и силуэт ее в темноте выглядел как-то… гораздо изящнее. Вот оно что! Волосы! Она подстриглась. Мэй увидела, как Аманда провела рукой по затылку, и Энди тут же погладил ее по голове.

Вот это да! Аманда флиртует! Как пить дать флиртует! Она прислушалась.

– Отличный был день. Они нас снимали – мы все получили огромное удовольствие. А как у вас прошло?

А потом – Мэй готова была поклясться – Аманда захихикала. Как двенадцатилетняя девчонка. Боже! Мэй колебалась. У нее есть план, ей нужна помощь Аманды. Только вряд ли сестра обрадуется, если Мэй сейчас появится перед ними. К тому же то, о чем Мэй хочет поговорить, лучше обсудить один на один, без этого Энди. Идиотизм какой-то! Вечно ее сестрица найдет себе мужика, который жарит цыплят в Меринаке! Могла бы и получше выбрать. Мэй почему-то ждала увидеть давнюю Аманду, ту девочку, которой сестра была до «Фрэнни». Но если она сейчас войдет в кухню и начнет заигрывать с этим амбалом, значит, дело не только в стрижке. Видно, Аманда и вправду переменилась.

Ой, забыла! Пропади все пропадом! Джей! Она посмотрела на телефон, где на экране осталось без ответа его предложение поболтать. Нет. Разговаривать с ним она сегодня не может.

Не дожидаясь ответа, она сунула телефон в карман и направилась к дому матери, стоявшему в стороне от дороги, сразу за «Мими». Аманда подождет. Весь вечер Мэй не могла избавиться от смутного недоумения по поводу того, как ей быть с матерью. Как могла Барбара ее не дождаться? А «Мими»? Мать всегда оставалась там до закрытия. Почему сегодня бросила все на каких-то незнакомых работников, да еще когда «Кулинарные войны» «Мими» снимают? Когда они в последний раз разговаривали, «Кулинарные войны» восторга у Барбары не вызывали. Не может быть, чтобы мать ушла без причины. Только вот какой причины? Хоть убей, ответа Мэй не находила. Правда, поди разбери, что Барбаре важно, а что нет. И все-таки странно. Тут не обычные странности Барбары, нет, здесь что-то другое.

Мэй подошла к дому – любопытство одолевало ее больше, чем беспокойство. Свет не горит, тишина. Но это ничего не значит: по вечерам, пока ресторан открыт, чтобы не привлекать внимания посетителей, Барбара зажигает свет только в задних комнатах. Мэй подняла руку и, помня, что Аманда и Энди могут ее услышать, негромко и отрывисто постучала. Подождала. Никакого ответа. Снова постучала, по-прежнему осторожно. С матерью необходимо встретиться сегодня же и в первую очередь выяснить, почему она исчезла из «Мими». Но жившая с Барбарой двоюродная бабушка Эйда наверняка уже спит. Лучше ее сейчас не будить. С Эйдой она завтра и поцелуется, и наговорится. Вдруг где-то в глубине дома раздалось глухое рычание.

Пэтчес. Мамина собака. Мэй ее еще ни разу не видела. Интересно, если собака дома, значит ли это, что дома и ее хозяйка? Ясно теперь только одно: сама открывать дверь мать не будет. Про собак Мэй знала мало и узнавать сейчас что-то новое совершенно не хотела. Судя по фотографиям, Пэтчес – собака немаленькая и, похоже, не слишком приветливая. Признает ли она в Мэй члена семьи, проверять не стоит.

Но входить в дом Мэй вообще не собиралась. Если Барбара здесь, то они могут поговорить в саду или пройтись до угла. Мэй давным-давно решила, что «Мими» – еще туда-сюда, но в материнский дом она больше никогда ни ногой.

Не открывать ей дверь у Барбары нет никаких причин. Так что она или не слышит стука, или ее нет дома. Уже почти десять вечера. Куда она может отправиться так поздно? Открыто сейчас только в «Диллонс», да и там через полчаса закроются. Нет, скорее всего, она просто не открывает. Никому, ни в коем случае дверь не открывать и никого в дом не пускать всегда было главной заповедью матери. «Посторонним в доме не место». Этому правилу следовали поколение за поколением все, кто когда-либо жил в их доме вместе с Барбарой: сначала прабабушка Мими и двоюродная прабабушка Мэри-Кэт, а теперь и Эйда.

Мэй нарушила его только один раз. Но и одного раза хватило, чтобы все изменилось, по крайней мере для нее. Как-то раз Барбара повезла Мэри-Кэт позубоскалить над старинной приятельницей. Восьмидесяти девяти лет и на целое десятилетие Мэри-Кэт младше, она упала и сломала бедро. Мэй тогда было шесть, а Аманде почти пять. Обе они поклялись маме не трогать плиту. Не выходить из дома. Сидеть в кухне, рисовать в книжках-раскрасках на свободном пятачке барной стойки и не использовать клей. С гордостью и новым взрослым чувством ответственности они держали данное матери слово, когда вдруг раздался звонок в дверь.

Их дверной звонок не звонил никогда. Может быть, всего раз или два. И тогда мать открывала дверь, прикрыв ее за собой, выходила за порог, сразу же возвращалась и качала головой: «Опять мормоны ходят».

Если мама дверь открывает, значит, можно и ей. Мэй подумала и нерешительно отперла. Кто такие мормоны, она понятия не имела. Мормоны казались ей похожими на жевунов из «Волшебника Изумрудного города». Стоявший снаружи высокий человек был так не похож на мормона, что, забыв выйти на крыльцо, забыв прикрыть за собой дверь, она замерла на пороге.

Высокий человек опустился перед ней на корточки и протянул руку. Мэй отступила и оказалась в доме.

– Ты Мэй? – спросил дядька.

Она кивнула и взяла его за руку. Рука была горячая, сухая и жесткая. Дядька сжал ее ручку.

– Мэй, ты знаешь, что я твой папа.

Она яростно затрясла головой. Нет, этого она не знала. И не очень понимала, верить ему или нет. Конечно же, она частенько спрашивала Барбару, почему у нее и Аманды нет отца. На что мать обычно резко бросала:

– Потому что он идиот. Идиот и слабак. Нам без него лучше. И старушки-сестры, старая Мими и Мэри-Кэт, если они были рядом, согласно кивали.

На слабака дядька тоже был совсем не похож – он был громадный и немножечко страшный. Он выпрямился в полный рост так же внезапно, как и присел на корточки, а затем, возвышаясь над ней, просунул голову в дверь. Он произнес какое-то слово, которого она не знала, но по его лицу она поняла – он удивлен, и к тому же удивлен неприятно. Она потянулась закрыть дверь – увы, слишком поздно. Дядька прислонился к косяку и захлопнуть дверь не давал.

– Боже мой! – пробормотал он и сильнее толкнул дверь. – Фрэнк! Погляди!