Надо мной возвышался Паша, потирая руку:
– Очухался? Вот и хорошо. А я из-за тебя, кажется, руку растянул.
– Паша, ты что? Что за дурацкие шутки? – я до конца все-таки не верил, что это он меня ударил и скотчем обмотал.
– Нет, брат, не шутки. Скоро узнаешь.
С этими словами он направился к компьютеру, стоявшему на столе в углу комнаты.
– Не трожь мой компьютер, – прошептал я.
– Ох, ох, какие мы нежные, – издевательски захохотал Паша, нагло уселся перед компом и стал быстро крутить мышку, просматривая мои файлы. – А-а, вот она! Вот она, программка, вот она, милая! – удовлетворенно добавил он. Потом достал из кармана заранее заготовленную флешку и переписал программу на нее, сделав еще две копии на всякий случай, положил флешку обратно в нагрудный кармашек рубашки и снова подошел ко мне.
– Эх, брат Костя. Хороший ты был парень, – сказал Паша, – но мне пора. Осталось только замести следы «преступления».
С этими словами он поднял канистру, которую держал в руках, когда я открыл ему входную дверь и так удивившую меня, отвинтил пробку. Сразу же в ноздри ударил запах керосина. Он стал лить жидкость на пол, побрызгал на стены, ушел в мамину комнату, потом на кухню. Видимо, полил керосином и там. Вернулся уже с пустой канистрой, брезгливо отбросил ее в угол. Канистра загромыхала.
– Нет, брат, не шутки, – повторил он. – А, ладно, придется тебе объяснить, что да как. Чтобы ты не ушел в лучший мир в неведении.
Паша уселся в кресло прямо передо мной. Лицо его я плохо видел из-за солнечного света, который лился в комнату из распахнутого окна позади него и слепил мне глаза.
– Собственно, я расскажу тебе концовку твоих записок. Для тебя это явится неожиданностью, уверяю тебя. Да, это моя лучшая в жизни придумка. Идеальное, так сказать, преступление. Представляешь, мне удалось убить сразу двух зайцев. Вот ты спрашивал, отчего видок у меня не блестящий. Еще бы ему быть блестящим. Это же какое потрясение – в одночасье лишиться отца и брата.
– Как? Твой отец умер?
– Да, и все из-за тебя.
– Из-за меня? – вытаращил я глаза.
– Ладно, хватит играть в шарады. Ты хоть знаешь, кто я?
– Паша.
– Правильно, Паша. А фамилия моя?
– Томилин.
– Да, но это фамилия матери. А отца моего покойного звали Александр Равильевич. Ничего тебе это имя не говорит?
Я на миг потерял дар речи, и только потом у меня вырвалось:
– Спонсор?
– Ну да, спонсор.
– Он твой отец?
Именно, именно. Я Павел Александрович Томилин. А старший мой брат Вячеслав Александрович. И фамилия у него Свешников. Фамилия жены моего папаши от первого брака. Ясно теперь?
Я был сражен и только, как выброшенная на берег рыба, хватал воздух широко открытым ртом.
– Да, о гипотезе Хаскина я узнал от тебя. И вся эта идея с «Агасфером», продлевающим жизнь платежеспособной части населения, у меня тогда же и возникла. Чтобы быть в курсе всего, что у вас там происходит, я и уговорил тебя писать записки. А сам вызвался быть редактором. Так что всю информацию ты же мне и поставлял.
– Значит, все твои слова о книге, об издателе, жаждущем ее публиковать, все блеф? – Я почувствовал, что по-настоящему огорчен. Ведь ни в коей мере не числя себя писателем, я в последнее время ловил себя на мысли: «А вдруг и вправду напечатают». И на душе становилось сладко.
– Увы, Костя, каюсь – блеф. Но история, действительно, классная. Знаешь что, если хочешь, я исполню последнюю волю умирающего и издам эту книгу. Назовем ее, к примеру, «Дожить до 120». А подзаголовок такой: «Посмертные записки Константина Кравцова». Но с моей концовкой. ОК?
А теперь вернемся к нашим баранам. Вернее, к первому зайцу. Так, вся информация была у меня в руках. А дальше уже дело техники. Переговорил с отцом. Он умный человек… Был. Сразу все понял. И оценил по достоинству. Я, понятное дело, находился в тени. Всей организацией занимался отец, а брат, так сказать, по медицинской части – на нем лежала грязная работа по ликвидации «напарников».