– Тише! Вон его окна, свет горит, голоса даже слышны. Не один, видать, и машина вторая, – Косой показал на седан, – поближе подойдём и резать начинай, – приказал он.
– Не могу, – внезапно скис Костик. – Я крови боюсь.
Серый брезгливо сплюнул:
– И чего мы с тобой возимся, дай сюда, – и вырвал мешок из его рук.
Другой рукой он снял с пояса охотничий нож и деловито вспорол верёвку на мешке. Костя торопливо затараторил молитву, записанную в смартфоне.
– Ерунду какую-то читаешь.
– Да так и должно быть, наоборот читать надо, ведь иначе не сработает, – ответил он и, запинаясь, продолжил ломать язык.
Серый взял петуха и с силой полоснул по шее, кровь закапала на землю.
– Светите лучше, я чуть пальцы себе не отрезал.
Косой поправил пляшущий в темноте луч карманного фонаря. Серый размахнулся и швырнул петуха через сетку на участок. Торопливо достал второго. С ним он церемонился ещё меньше: положил на землю и, придавив коленом, отрезал голову, словно край колбасы. Затем швырнул тушу и отдельно голову. Косой навёл на него фонарь.
– Серый, ты кровью испачкался, аккуратнее.
Тот посмотрел на джинсы и встряхнулся:
– Да что аккуратнее-то! Зачем, блин, вообще в это ввязались? – со злостью процедил он сквозь зубы и извлёк третьего петуха, худого и тщедушного как он сам.
В чёрных глазах петуха блестело яркое пятно фонаря. Он сдавил птице горло и дёрнул, сломав шею.
Косой крякнул:
– А чё ты раньше так не делал, гуманист хренов?
Серый молча разделал птицу и швырнул остатки за ограду. Вытер руки о мешок и спрятал его в кустах.
– Всё, надеюсь, поможет, и не зря мы здесь колупались.
– Картошку с грибами будешь? Могу разогреть, – Никита вопросительно посмотрел на Свету.
– С луком?
Он кивнул.
– А вдруг мне ещё целоваться? – теперь она вопросительно посмотрела на Никиту и, видя его замешательство, искренне рассмеялась.
– Ну, и как тебе живётся-то здесь? – она обвела взглядом нехитрое убранство комнаты.
– Ничего, вот дом большой построю и совсем хорошо будет. Это так, – он махнул рукой вокруг, – времянка.
– А почему из города уехал?
– Да надоело, там всё буднично и серо.
– Ну да, здесь-то дело другое, вон как всё красками играет – она, отогнув занавеску, выглянула в окно, за которым уже опустились седые сумерки.
Они вышли на крыльцо. Земля быстро остывала, и тёплый день сменяла прохлада ночи. Света щёлкнула кнопкой электронной сигареты, и в воздух взвился тонкий аромат фруктов и табака. Он подошёл сзади и обнял её за плечи:
– Свет, а когда дом построю, приедешь ко мне жить?
Она не торопилась освобождаться: