Двух тоже.
Но мой гость был так глуп (или доверчив? Или любезен?), что принес мне целых три.
Откуда же ему было знать, что сила чародеев таится именно в воде?
Ручаюсь, он очень удивился, когда вместо немощного старика перед ним оказался я в прежнем своём обличье. Разве что волосы клочьями до пола повисли, но это дело поправимое.
Двенадцать цепей разлетелись, как лепестки шиповника на сильном ветру.
- Ну, что ж, - задумчиво произнес я, выпрямляясь перед поскуливающим от страха незваным гостем. - Пожалуй, пора вернуть должок.
***
Богато зажила она после той войны. Интересно, все ли мои сокровища она пустила на свои узорчатые шатры и невиданные яства?
Или для этого пришлось потревожить еще парочку-другую чародеев? Что тогда случилось с ними?
Я прошелся между шатрами, поглаживая струящуюся под пальцами ткань. Малейшее движение отзывалось ноющей болью в отвыкших от этого суставах и мышцах, но эта боль была сладостной.
Она означала, что я жив. Что я вновь полон сил.
Что я готов к битве.
Впрочем, похоже, что битва эта откладывалась. Ни её, ни войска нигде не было.
Что ж, каждое мгновение ожидания лишь подслащивает будущую победу.
Весьма неосмотрительно было покидать свои шатры, не выставив дозорных.
Я удовлетворенно улыбнулся и вернулся в самый роскошный шатер - не иначе, как принадлежащий лично ей. Насколько я помню, она всегда любила роскошь.
Думаю, она не очень обидится, если я дождусь её именно здесь? Стражу она внутрь точно не пустит, а я не хочу, чтобы кто-нибудь помешал нашей встрече.
***
Там, в сырых и тёмных недрах моего узилища передо мной словно плавало огромное зеркало, настойчиво отражая то, что так хотелось забыть.
Повисая на крюках, впившихся под лопатки, и гремя цепями, обвивающими тело, я поклялся вырвать ей язык и выжечь глаза.
Я не мог забыть глумливой улыбки, с которой она наблюдала, как корчатся в огне мои друзья и соратники. Громко звучали в ушах её насмешки:
- И ты - тот самый хвалёный чародей, о котором я столько слышала? От имени которого трепещут все окрестные царства? Или, наверное, правильнее сказать - трепетали?
А я лишь корчился у её ног, опоённый дурман-травой. Если выпить хотя бы глоток вина, смешанного с её настойкой, то можно сразу потерять сознание.
Я же залпом осушил целый кубок. Какой я был глупец!
Подыхая от скручивающих тело спазмов, вызванных жаждой, я дал зарок вихрем пройтись по её владениям, сметая всё на своем пути, перерезая глотки всем, кого она любит.
Я так и не понял, кто предал меня. Чья рука смешала для меня вино? Кто открыл ворота её войску? Кого винить в том, что мои земли вытоптаны и усыпаны солью, леса сожжены, а озёра отравлены?
Для неё война - забава. Она сама придумывает себе, с кем позабавиться, кого вызвать на честный бой, а кого - взять хитростью. Сколько уже полегло от её рук? Скольких положило её войско?
Она сильна, но перед моей силой оробела и решила действовать окольным путём.
Тогда, полностью обессилев и потеряв всякую способность ощущать хоть что-то, я понял одну простую вещь.
Она - богатырка, перед которой кладут земные поклоны самые прославленные воины. И нет большего позора для такой, как она, чем быть побёжденной и стать рабыней для победителя.