Мне прислали фото.
Фото Сони с завязанными глазами и разбитым носом. Она в отключке. Сидит в машине с запрокинутой головой и приоткрытым ртом.
Внутри меня все неприятно сжимается.
Моя бедная маленькая девочки.
«Не рыпайся, Дик, если не хочешь увидеть ее по частям.»
Сначала мне показалось, что у меня заложен нос от насморка, но потом я поняла, что это кровь обильно струится по лицу, и из-за нее я не могу нормально дышать. Я чувствовала её соленый вкус на губах.
Глаза были завязаны, поэтому меня окутывал мрак. Я не могла пошевелиться, хотя не чувствовала, чтобы руки или ноги были связаны.
- Тш… Не хочется, чтобы ты захлебнулась собственной кровью. – раздаётся снова скрипучий голос над ухом. Мужчина прикладывает лёд к моему пульсирующему носу, чтобы остановить кровь. Судя по всему он его сломал. – Хочешь пить?
Осторожно киваю, не издавая и звука.
- Если будешь вести себя прилично, я дам тебе воды. Поняла? – снова просто киваю, пытаясь собраться. Я полностью дезориентирована: не понимаю, где я нахожусь и не могу разобраться в собственных чувствах.
От адреналина боль притупилась, а слух отказывал. В ушах образовались пробки.
Было страшно, что он начнётся распускать руки.
Через какое-то время из моего разбитого или поломанного носа перестала идти кровь. Мужчина заботливо, если это можно было так назвать, промокнул мокрым полотенцем моё лицо, смывая соленую кровь.
- Открой рот, я дам тебе воды. – не хотя повинуюсь, немного размыкая опухшие губы. Мужчина вставляет трубочку между ними, и я втягиваю холодную воду. – Не спросишь, зачем ты здесь?
- Из-за Дика. – утвердительно говорю я, настораживаясь и пытаясь пошевелить пальцами рук, которые меня не слушают.
- Можешь даже не пытаться. Я вколол тебе транквилизатор, ближайшие часы тело не будет тебя слушаться. Не пугайся, если сходишь под себя. – мужчина тяжело вздохнул. – лучше расслабься. Все, что от тебя нужно сидеть и ждать, не создавая лишних проблем. Если Дик сделает все, что ему велят, мы отпустим тебя домой, не притронувшись.
Глава 24.
Дик.
Алекс продолжал читать мои сообщения, пока второй мой сын Веня пытался взломать мессенджер, чтобы определить местонахождение отправителя.
- Значит, они хотят, чтобы ты принёс им бумажки. Что за бумажки? – протягивает задумчиво он. – Даже не деньги?
- Это не просто бумажки. В девяностые, когда я вышел из тюрьмы, нас было трое, кто держал город и строил бизнес… У каждого из нас руки в дерьме, которое мы смыли, но оставили полотенца, которыми подтирались. Чтобы защитить друг друга и заставить молчать вечно, каждый из нас спрятал компромат на других в надёжном месте. Там есть все, этого хватит, чтобы засадить каждого…
- И на кого у тебя компромат? – интересуется сын, морщась от моих слов. Он следователь, всегда отстаивает закон и порядок, против насилия.
- Лучше тебе не знать. Это очень влиятельные люди, даже не бизнесмены.
Тот, кому нужен на них компромат, хочет лишить их власти или сделать из них марионеток. Одно их двух.
- Если ты отдашь их, тебя убьют. – заключает Веня, откидываясь на стуле. – Что ты будешь делать, если мы не найдём их?
- Отдам компромат. – спокойно говорю я. – Рано или поздно тайное всегда становится явью, и они не стоят того, чтобы из-за них с Соней что-то случилось. Я переживаю больше из-за того, что они могут получить бумаги и не отпустить её.
- А меня больше волнует, что где-то лежит папочка и на тебя, которая может засадить тебя в тюрьму. – Алекс сжимает кулаки. – Кто знает о существовании таких документов кроме Вас троих?
- Не знаю. Возможно, кто-то из их приближенных. Мы не сможем это узнать сейчас.
- А что, если кто-то из них пытается выудить информацию о себе, чтобы обезопасить свое будущее?