Тихий голос: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Габино Иглесиас

Тихий голос

Gabino Iglesias — The Little Voice 

© 2021 Gabino Iglesias — The Little Voice

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2022

 https://vk.com/litskit

"Насколько жарко на солнце, папа?”

Это не вопрос, это видение. Тихий голос девочки по имени Лилит доносится до него в случайные моменты времени, из ниоткуда. Это одновременно и ценно, и болезненно. Энди помнит ответ: 27 миллионов градусов по Фаренгейту в его центре. Он как-то объяснял больше о тепловых различиях, температуре фотосферы и ядерном синтезе. Лилит ничего из этого не запомнила, но внимательно слушала. Через несколько минут она с улыбкой спросила, кто измерял температуру солнца и какой величины был их термометр? Это воспоминание запечатлелось в сердце Энди, и каждый раз, когда он слышит у себя в голове голос своей дочери: “Насколько жарко на солнце, папа?” — он представляет себе сферу, излучающую неоновый свет, достаточно сильный, чтобы ослепить целый город.

Сейчас за окном Энди фиолетовый свет, который сигнализирует о рассвете на XC-1291, покрывает верхушки высоких, — похожих на папоротники деревьев и делает небо похожим на мягкую, разбавленную акварель. Его жена Лана любила покупать картины с такими цветами в дисконтных магазинах. Она приносила их домой, рисовала на них призраков, а затем продавала друзьям или в своем интернет-магазине. Когда Энди смотрит из своего яйцеобразного окна на чужой лес снаружи, он представляет себе одинокого призрака, стоящего в странной листве, невосприимчивого к недостатку кислорода или пониженной гравитации XC-1291. В плохие дни он жалеет, что не был этим призраком.

"Как далеко ты собираешься, папа?”

И на этот вопрос Энди помнит ответ: смешок и слово “далеко”. Если объяснить ребенку температуру солнца сложно, объяснять межзвездные путешествия — все равно что учить математике рыбу. И планета XC-1291 действительно была далеко. Четыре месяца вдали от дома — вот как Энди объяснил это своей жене по телефону. Это означало, что он пропустил бы день рождения Лилит и свою годовщину к тому времени, когда он добрался до этой шахтерской колонии на Богом забытой планете с плохим кислородом, но красивыми фиолетовыми рассветами. Его контракт рассчитан на один год, а затем есть еще четыре месяца, чтобы вернуться домой. Двадцать месяцев. Два дня рождения. Две годовщины. Мысль об этом разбивает ему сердце, но воспоминание о том, как будет выглядеть его банковский счет, когда он вернется, складывает все воедино.

Голос Берка разрушает мысли Энди, и доносится из динамиков в его комнате.

— Собрание в классе через три минуты. Все должны быть там. Все!

Конференц-зал на станции Вальдес не является классной комнатой, но в нем есть столы, обращенные к интерактивному экрану, и несколько неудобных деревянных стульев, так что он выглядит как школьная аудитория. Кто-то пошутил по этому поводу в первый день тренировок, и название прижилось. Теперь, три месяца спустя, они возвращаются туда, чтобы поговорить о том, чему их не обучали на Земле.

Направляясь в класс, Энди разглядывает безжизненные серые стены станции. Они выглядят чистыми, гладкими и скучными. Каждая минута, которую он проводит на станции, ощущается как минута, проведенная в чем-то, чего не должно быть. Станция, которую он видит снаружи дважды в день, когда автоматизированная капсула доставляет их в шахту, а затем обратно, выглядит как высокотехнологичная раковая опухоль, торчащая из земли в том, что в противном случае было бы нетронутой экосистемой.

Шоуль, Берк, Мата, доктор Зульцер и Джонсон занимают обычные места к тому времени, как Энди входит в класс. Единственный, кого не хватает, — это Колесник. Он в медицинском кабинете. Энди знает, что они здесь, чтобы поговорить об своей находке.

Джонсон не касается экрана, прежде чем начать говорить. Это означает, что нет никакой презентации или данных для показа. Он выглядит усталым. Мешки у него под глазами нависают так, словно его недавно ударили кулаком. Он прочищает горло, прежде чем заговорить.

— Как вы все знаете, вчера утром у доктора Колесника развился странный кашель, за которым последовала лихорадка, поэтому он не смог добраться до места вместе с остальными. С тех пор его состояние значительно ухудшилось. Это то, что нам нужно обсудить, поэтому мы собрали вас всех здесь сегодня. Я... я собираюсь передать все дела доктору Зульцеру. Она может рассказать обо всем с медицинской точки зрения и о том, что будет дальше.

Энди надеется, что они наконец поймут, почему они здесь, а не в шахтах. Вот где он зарабатывает деньги. Здесь сидеть и ждать — это не то, как делается работа. Карантин явно не входит в его планы. Кроме того, сидение без дела — это то, время когда к нему приходят голоса.

"Когда ты вернешься, папа?”

Это то, что причиняет боль больше всего. Разлука с дочкой.

Доктор Зульцер высокая и худощавая. У нее толстые зеленые вены на тыльной стороне рук, которые выглядят так, словно принадлежат пожилой женщине, но ее лицо говорит о том, что она только что закончила медицинскую школу. Космос творит странные вещи с человеческим телом. Доктор выходит вперед и встает рядом с Джонсоном. У нее в руках нет ни бумаг, ни папки, что странно. Она также игнорирует экран позади себя. Это плохой знак. У нее всегда есть что им показать. Энди знает, что-то, что она сейчас ничего не показывает, что-то значит, и он не уверен, что хочет знать, что именно.

— Дамы, господа. Как уже сказал Джонсон, две ночи назад у Колесника развился кашель, который постепенно усиливался по мере того, как ночь продолжалась. К утру он тяжело дышал, и оксиметр показывал, что уровень кислорода в его крови был ниже, чем ожидалось. Он не реагировал на бронхолитики. Я взяла образец крови и обнаружила, что его эритроциты не изменились. Именно тогда я провела бронхоскопию и..... ну, в легких Колесника есть что-то такое, чего там быть не должно.

Доктор Зульцер замолкает и смотрит на Джонсона. Очевидно, она просит разрешения продолжить. Энди наблюдает, как большинство тел в комнате либо выпрямляются, либо наклоняются вперед. Джонсон кивает.

— Я нашла что-то похожее на яйца клещей, покрывающие все легкие Колесника. Они покрыты вязкой пленкой, которая...

— Яйца? У него, блядь, яйца в легких? — Мата ругается.

— Да, белые личинки прикреплены к его плевре, к... тонкая ткань, которая покрывает внутреннюю часть вашего...

— Подождите минутку, — перебивает Берк, — когда вы говорите "яйца", вы имеете в виду что-то живое, верно? Внутри этих яиц что-то есть?

— Боюсь что да. Микроскоп, который я использовала для бронхоскопии, показал...

Берк вскинул руки и снова заговорил:

— Нет, погоди, у доктора Колесника в легких какие-то яйца? У него в организме чертов "Чужой"?! Это полный пиздец! Расскажи нам, что это такое и заразно ли это дерьмо, потому что...