Пашков, видимо, что-то спросил.
— Да… Я знала её раньше. Ну, это давнишняя история, вроде бы мы с тобой об этом уже говорили. Да, вела фольклорный кружок, а она занималась там, и еще один мальчик.
Галицкая слушала, и мы увидели, что её лицо покраснело. На лбу пульсировала жилка, но челюсти были плотно сжаты.
— Послушай, я не знаю, что тебе сказала Лада, но мамаша этого мальчика реально чокнутая. Она прибегала в мой центр и устроила разборку. Да, как выяснилось, её внучка ходит в наш центр. Девочка очень способная, но у неё есть небольшие отклонения. Если бы не её ненормальная бабушка, мы бы давно уже решили проблему, надо было просто упорство, то есть ходить несколько месяцев хотя бы ко мне. Случай очень интересный, я его хотела взять в докторскую диссертацию. Но нужно было ходить минимум двадцать занятий!
Галицкая распалялась всё больше, но на том конце провода, видимо, перебивали.
— Ты что, меня обвиняешь в чём-то?! Я и пальцем не коснулась этой семьи! Мне кажется, ты взял за факты то, что напела тебе Лада. Ты пойми, эта девушка очень забитая. Вообще, радоваться должна, что я её попросила поработать. Да и много ли она тут утрудилась, приготовить еду на десять человек. Да, ещё я заметила, что она завистливая. А про маму этого мальчика она сама мне рассказывала. Да, там история вышла очень некрасивая. Она просто лежала в беспамятстве, а мамашка эта прибегала в больницу и всё вынюхивала. Она вообще такая, любит всё вынюхивать. Кстати. Когда история произошла та некрасивая, эта мамашка бегала и ко мне на работу. История? История уголовная. Сынок её девочку изнасиловал, потом утопил и бросил на берегу. Чудом спаслась. У меня был еще в группе один ученик, постарше, Антон. Вот он выслеживал их и спас девочку. А мамашка бегала, настаивала, чтобы её обследовали на беременность. Да еще её травмировала все время своими визитами.
Я даже подпрыгнула на месте. Значит, я, когда мой сын был под следствием, бегала по каким-то больницам? Да я сама угодила туда с приступом от переживаний, и вообще, никто не знал, где эта девушка и жива ли. Хорошо Галицкая рассказывает, складно.
— Ты понимаешь. Что мне эта Лада была как дочь, и когда она в больницу попала, я сама к ней ходила. И к сыну этой дамочки тоже. Они все мои ученики, все мои дети. Да, я ко всем так отношусь, и к детям, и к взрослым. Ты когда приедешь обратно?.. Ну, так ты сказал бы, деньги ведь есть. Ты домой поедешь? Там соседка может прийти, да, кота кормить… Так что…
Потом пошли чисто бытовые темы. Галицкая периодически спрашивала, где едет Пашков. Итого они проговорили минут сорок. Хорошо, что мы это смотрели не в режиме реального времени.
Между тем мне приходилось исполнять обязанности кухарки на кампусе. Мужики хотели есть, и нужно было их кормить.
После обеда нас так разморило, что мы вырубились одновременно. Примерно через час послышались голоса около наших палаток. Я приоткрыла полог палатки и увидела целую делегацию, лица были все знакомые по видеозаписям. Тут я вспомнила свое пребывание на «заброшке». Конечно же, Галицкая могла меня узнать, там была камера, и мое пребывание было записано. Так… значит, я не выхожу.
Андрей вылез из палатки. К нему обратились взоры дам, которых было большинство.
— Привет, девушки. Как отдыхается?
Ну, тон нормальный, немного игривый.
— Очень хорошо! — за всех ответила Галицкая, — Вы тут давно отдыхаете?
— Нет, со вчерашнего вечера.
— А мы из соседней деревни, вот там, за холмиком.
— А, понятно. Меня зовут Андрей. Борис! Вылезай, познакомься с народом.
Из палатки вылез заспанный Борис.
— Ребята, а купаться не пробовали? — спросила Галицкая. И вдруг начала раздеваться.
М-да.
— Да что-то не сильно хочется.
— А я люблю холодную воду, — крикнула она, с разбегу вбегая в речку. Дамы и один мужчина из её компании поёжились.
Когда она вышла, то вся компания сидела за столом. Все просто перебрасывались фразами. Я так и не выходила из палатки, Андрей незаметно шепнул Борису, чтобы тот не выдавал мое присутствие.
— Ребята, а вы вчера или сегодня не видели тут девушку одну, лет за тридцать, такую полненькую, с косой?
— Нет, мы тут одни.
— А ничего не слышали?
Галицкая ведёт себя, как следователь. Ясно, что она не сильно поверила своему муженьку.
— Анна Васильевна, — вдруг обратилась к ней одна девушка, — Я вспомнила. Вчера я видела, как Ваш муж с этой девушкой беседует во дворе. Я бы так не обратила внимания, но он её как будто уговаривал, очень жестикулировал. А потом я уже их не видела.
Галицкая немного смутилась, потом стала собираться, под предлогом, что нужно готовиться к вечерним ритуалам. Они ушли, я смогла вылезти из палатки.